Страница 105 из 151
— Я знаю, — начал он тихо, не отрывая взгляда от узора, рождавшегося под его пальцами, — у меня нет ничего. Нет короны, нет дома, к которому можно вернуться. Нет рода, что встанет за моей спиной, нет имени, внушающего страх или уважение. Я изгнанник. Проклятый.
Пауза, и пальцы сжали мою руку крепче.
— Но у меня есть это, — голос стал тверже. — Моя метка. Моя клятва, вплетённая в магию крови. Пока я жив, она будет защищать тебя — как талисман, как щит, как...
Он поднял взгляд, встретился с моим.
— Как обещание, что ты не одна. Никогда больше не будешь одна.
Узор завершился — последняя линия легла на место, на секунду засветилась ярче, потом потускнела, впиталась в кожу, оставив только тонкий серебристый след, переливавшийся в свете свечей.
Морикай осторожно опустил край перчатки обратно, скрывая метку, но я всё ещё чувствовала её — тёплую, живую, пульсирующую в такт моему сердцебиению.
Музыка замедлилась, стала тише, и танец подходил к концу.
Морикай остановился, не отпуская меня, и на лице играла мягкая улыбка.
Слёзы жгли глаза, но я отчаянно заморгала, не давая им пролиться.
Он дал мне защиту. Часть себя. Обещание.
А я собираюсь через час разбить ему сердце.
Что-то внутри разорвалось окончательно.
— Вина, — вырвалось хрипло, и голос прозвучал чужим. — Пить хочется.
Морикай нахмурился, посмотрел внимательно, словно пытаясь прочесть что-то в моём лице, но кивнул.
— Хорошо, — сказал он мягко. — Сейчас принесу.
Он отпустил меня неохотно, пальцы скользнули по моей руке медленно, словно не хотели отпускать, и отошёл к столу, где слуги разливали напитки, оставив меня одну на краю танцпола. В этот момент я почувствовала присутствие за спиной.
— Решилась? — Дориан оказался рядом в мгновение ока, говорил почти не шевеля губами, глядя в зал поверх моей головы.
— Докажи, — сказала я. — Докажи, что его отец едет сюда. Иначе никакой сделки.
— Подозрительность. Растёшь на глазах, — в голосе скользнуло одобрение, и желудок сжался от отвращения. — Бокал.
— Что?
— Возьми мой бокал и посмотри, Верена.
Я опустила глаза.
Вино в бокале перестало быть вином — поверхность разгладилась в чёрное зеркало, и в нём проступило: дорога сквозь мёртвый лес, и по дороге — тьма. Не армия. Хуже. Тьма, двигавшаяся, как живая, и в сердце её — всадник на чём-то, что не было лошадью, и корона на его голове была из того же камня, пожиравшего крыло Морикая.
Всадник поднял голову. Посмотрел сквозь видение, сквозь бокал, сквозь меня, и я узнала эти глаза, потому что видела их каждый день.
Серебряные. Только мёртвые.
— Он пересёк границу Осени сегодня на закате, — сказал Дориан тихо. — К рассвету будет здесь. Двор гудит слухами, шпионы повсюду... — кажется, он вздохнул с искренним сожалением. — Я не успел этому помешать.
Видение растаяло. В бокале снова плескалось вино — красное, как кровь.
— Время, Верена, — Дориан забрал бокал из моих онемевших пальцев. — Морикай возвращается. У тебя время до полуночи. Потом я уже ничем не смогу помочь — ни ему, ни тебе.
Он растворился в толпе.
А я стояла посреди сияющего зала, и музыка играла, и фейри смеялись, и Морикай шёл ко мне через зал с бокалом вина и улыбкой — последней своей улыбкой, хотя ещё не знал об этом.
Прости меня.
Прости меня, любовь моя, и возненавидь — так тебе будет легче.
Часы над тронным возвышением показывали четверть двенадцатого.
***
Морикай остановился передо мной, протянул бокал с вином.
— Вот, — сказал он мягко. — Как просила. Лучшее вино из погребов Дориана. — Пауза, и взгляд стал внимательнее. — Ты бледная. Может, лучше выйдем? Подышишь свежим воздухом?
Я взяла бокал дрожащими пальцами, но не пригубила. Просто держала, чувствуя, как холодное стекло через перчатку обжигает ладонь.
— Нам нужно поговорить, — голос вышел тише, чем хотелось. — Сейчас, наедине.
Улыбка на его лице мгновенно померкла. Что-то в моём тоне, в том, как я смотрела на него — или не смотрела, — заставило тревогу вспыхнуть в серебряных глазах.
— Верена? — Он поставил свой бокал на ближайший стол, шагнул ближе. — Что случилось? Что тебе сказал Дориан?
Геас предупреждающе сжал горло.
— Не здесь, — выдавила я. — Пожалуйста.
Морикай посмотрел на меня долго, изучающе, словно пытаясь прочесть правду в моих глазах, но кивнул.
— Хорошо, — сказал он тихо. — Идём.
Он взял мою руку — осторожно, бережно, как что-то хрупкое, что может разбиться от неосторожного прикосновения, — и повёл к выходу, прочь от музыки, смеха, света.
В сад, где было тихо и безлюдно, и только в центре мирно журчал фонтан.
Одна из лун висела над головой — яркая, полная, заливала всё серебристым светом, и тени от деревьев ложились на дорожки причудливыми узорами.
Морикай остановился у края фонтана, развернулся ко мне, и руки легли мне на плечи.
— Верена, — начал он серьёзно, — что бы ни случилось, что бы ни сказал Дориан — знай, что я с тобой. Всегда.
Сердце разрывалось на части.
Прости. Прости за то, что сделаю.
Я отстранилась, вырвалась из его рук, отступила на шаг.
— Морикай, — голос вышел тихим, надломленным. — Нам... нам нужно поговорить. О нас.
— О чём именно? — спросил он, и голос стал жёстче.
Я обхватила себя руками, не в силах смотреть ему в глаза.
— О том, что между нами. О том, что это... это было ошибкой.
Тишина повисла тяжёлая, нарушаемая только журчанием фонтана.
— Что ты имеешь в виду? — голос был осторожным, напряжённым, полным чего-то, что пугало сильнее любого крика.
Слова застряли в горле, сердце колотиться быстрее, отчаяннее.
Скажи. Разбей ему сердце. Спаси ему жизнь.
Последний шанс.
Я подняла взгляд, встретила серебряные глаза, полные боли и надежды одновременно. И сказала то, что убило всё между нами.
***
— Я не могу больше этого делать, — слова вырвались надломленно, и каждое резало горло, как осколок стекла. — Нас. Я не могу... быть с тобой. Это было ошибкой. Всё это.
Пауза, и я заставила себя продолжить, вложить в голос холод, которого не чувствовала:
— Нам нужно расстаться. Каждому идти своей дорогой. Ты — к своей жизни, я — к своей. Без... без этого.
Рука дрогнула, обвела пространство между нами — жалкий жест, что должен был обозначить «нас», но получился просто пустота.