Страница 49 из 81
Глава 17
Глава 17
Кабинет султана Ахмедшаха в Топкапы. За несколько дней до этого.
Кабинет султана Ахмедшаха в Топкапы пах сандалом и старым табаком. Сам султан сидел за резным столом из черного дерева и перебирал бумаги, которые ему принес главный казначей.
Утро было обычным, даже скучным: война велась где-то там, на берегах Нила, и все шло к ее завершению, никаких бунтов — корпус янычар значительно поредел, а оставшихся будет проще привести к покорности. Оставалась только обыденная текучка — налоговые отчеты, прошения купцов, жалобы на дороговизну.
Ахмедшах зевнул, прикрыв рот ладонью, и посмотрел в окно. За стеклом сверкал Босфор, чайки кружили над водой, а солнце золотило купола мечетей. Сейчас ему хотелось просто отдохнуть, поехать на охоту в леса за городом или хотя бы вздремнуть в гареме под переборы лютни. Но он был султаном, а значит, обязан был сидеть тут и мучить глаза бумагами.
Казначей — тощий старик с жидкой бородкой, которого все звали просто Эфенди, — стоял у стола и мялся, перекладывая бумаги. Ахмедшах заметил, что руки у него дрожат.
— Ну что там? — спросил султан, не поднимая глаз. — Снова недобор по налогам? Скажи этим торговцам, что если они не заплатят до конца месяца, я пошлю сборщиков с «Неотвратимыми». Быстро раскошелятся.
Эфенди сглотнул и тихо произнес:
— Ваше величество, дело серьезнее. Мне нужно сообщить нечто… чрезвычайное.
Ахмедшах поднял глаза. Казначей был бледен, как полотно, и пот выступил у него на лбу, хотя в кабинете было прохладно. Султан нахмурился.
— Говори.
— Ваше величество… казна… она пуста.
На секунду Ахмедшах не понял. В его голове слова повисли в воздухе, не находя смысла. Пуста? Какая еще казна? У него же там сотни миллионов, целые горы золота и серебра, накопленные веками — под них брались кредиты, под них был открыт счет на бирже. Он самолично проверял счета месяц назад — все было в порядке.
— Что значит «пуста»? — переспросил он, и голос его стал ниже, холоднее.
Эфенди задрожал, но продолжил:
— Сегодня утром, когда открылась биржа, и мы попытались провести платеж для строительства нового флота, система показала нулевой баланс. Все счета — и личные, ваши, и государственные — обнулены. Мы проверили несколько раз. Деньги исчезли, Ваше Величество.
Ахмедшах медленно встал из-за стола. Бумаги, которые он держал в руках, упали на пол. Он этого не заметил. Султан смотрел на казначея, и в его глазах разгорался огонь — сначала недоумения, потом ярости.
— Ты врешь, — сказал он тихо.
— Ваше Величество, я бы не посмел…
— Ты врешь! — заорал Ахмедшах, ударив кулаком по столу так, что золотая чернильница — он любил вот такой вот архаизм — подпрыгнула и опрокинулась, заливая бумаги фиолетовыми чернилами. — Как могут исчезнуть деньги⁈ Это же не песок! Их охраняли лучшие программисты! Замки, артефакты, тысячи паролей! Это невозможно!
Эфенди упал на колени, но продолжал говорить:
— Мы нашли следы взлома. Вирус, проникший через биржу, вскрыл все счета. Он был создан не простыми людьми, а магами высокого уровня. Следы ведут… ведут в Персию.
— Персия⁈ — Ахмедшах расхохотался, но смех был страшным, безрадостным. — Эти шакалы из Персии посмели украсть мои деньги? Да я сотру их с лица земли!
Он заметался по кабинету, опрокидывая стулья и сметая со стола все, что попадалось под руку. Кубок, подаренный венецианскими купцами, разбился вдребезги. Драгоценное пресс-папье из яшмы упало и раскололось. Казначей вжал голову в плечи, боясь, что султан ударит и его.
Но Ахмедшах не бил. Он кружил по комнате, как зверь в клетке, и его мозг лихорадочно искал выход. Сначала пришла злость — чистая, животная злость на то, что у него украли, что кто-то посмел тронуть его собственность. Эта злость была такой сильной, что на миг он потерял контроль над своим телом — ноги подкосились, и он рухнул в кресло, тяжело дыша.
Потом пришла паника. Паника была тихой и липкой, как трясина. Если казна пуста, он не сможет платить янычарам. Если янычары не получат жалованье, они взбунтуются. Если они взбунтуются — его свергнут. Если его свергнут — он умрет. Или, что еще хуже, его посадят в клетку, как зверя, и будут показывать народу. Ахмедшах вдруг представил это — свою жирную, уже немолодую фигуру в железной клетке на площади, и его вырвало прямо на ковер. К тому же, стоит просочиться слухам, как кредиторы вцепятся в него в собака в кость!!!
Казначей с ужасом смотрел на султана, который хватал ртом воздух и хрипел. Наконец Ахмедшах смог совладать с собой. Паника отступила, сменившись новой волной злости — холодной, расчетливой.
— Встань, — приказал он казначею.
Эфенди поднялся, неловко переминаясь с ноги на ногу.
— Ты сказал, что следы ведут в Персию? — спросил султан голосом, в котором не было ни капли сомнения.
— Да, Ваше Величество. Наши маги-криптографы подтвердили. Все логи, все транзакции указывают на сервер в Исфагане. Там были зарегистрированы счета-однодневки, на которые выводились деньги.
Ахмедшах кивнул. Он не был дураком. Он понимал, что все это могло быть подставой, но в данный момент ему нужен был враг. Персия была врагом старым, привычным, понятным. Обвинить персов — значит, перевести гнев народа с себя на внешнего противника. Султан знал этот прием еще от отца — когда все плохо, найди виноватого за границей.
— Собери совет, — сказал он. — Всех военачальников, визирей, главного кадия. Через час я хочу видеть их здесь. И приготовь указ о мобилизации флота и армии. А еще позови главного дульсиза (палача). Чую, для него сегодня будет работа.
Казначей поклонился и вышел, пятясь, как рак. Ахмедшах остался один. Он сел обратно в кресло, провел ладонью по лицу и закрыл глаза. В голове крутились цифры — такие огромные, что он не мог их даже представить. И все они исчезли. За одну ночь или утро. Или иблис знает когда.
Через час в большом тронном зале собрались все, кто имел значение. Визири в своих чалмах и широких шароварах стояли полукругом, военачальники сжимали рукояти сабель, кадий перебирал четки и хмурился. Ахмедшах сидел на троне, и его лицо было непроницаемо, как маска.
Он говорил спокойно, но в голосе чувствовалась сталь: