Страница 10 из 42
Глава 8
Я чувствую, как тело плывет, словно бы в невесомости.
Я просыпаюсь медленно - будто выныриваю из густой, сладкой тьмы. Голова тяжелая, тело не слушается. Простыня холодная, скользкая, не моя. Воздух в комнате стоит, пахнет чем-то дорогим и чужим. Я моргаю - белый потолок, мягкий свет, тихий шелест кондиционера. Номер. Гостиница.
Память возвращается рывками. Вино. Его взгляд через бокал. Горечь на языке.
Я должна была уйти. Должна была обмануть. Должна была переступить через соблазн черных влекущих глаз…
Но что-то пошло не так.
В груди нарастает паника - тихая, вязкая. Я приподнимаюсь, но руки слабые, как будто не мои. Сердце бьется так громко, что кажется - он услышит.
Шаги.
Я замираю.
Он появляется в дверях… Спокойный, собранный, как будто ничего не случилось. Как будто все идет по плану. Его плану.
- Проснулась, - говорит Заин. Голос низкий, почти ласковый. Я вздрагиваю от звука, от его уверенности.
Новоявленный муж подходит ближе, и я чувствую его запах - тот же, что вчера, - смесь табака, кожи и терпкого парфюма. Его рука касается моего лица. Не грубо. Даже мягко. Но от этого прикосновения у меня дрожат пальцы.
- Ты хотела убежать, - тихо говорит он, наклоняя голову, изучая, - Ты думала, что свобода - это дверь, которой можно хлопнуть за собой…
Я хочу что-то ответить, но слова тонут где-то в груди. Близость Заина сейчас пугает…
- Сколько ты мечтаешь о свободе, Жадия?- спрашивает, дергая за удавку галстука. Он все еще в костюме, не переодевался со свадьбы.
- Всю жизнь…- хрипло и рвано. Грудь высоко вздымается. Он смотрит на вырез…
Достает свой галстук - темный, шелковый - и легко обвивает им мои запястья, закрепляя у изголовья кровати. Мои конечности все еще ватные, потому я не успеваю быстро среагировать.
Не больно. Но достаточно, чтобы я поняла - он знает, что делает.
Паника нарастает. Я дергаюсь…
- Не бойся, - произносит тихо. - Это не наказание. Это просто… урок, Жадия...
Я закрываю глаза., пытаясь вернуть дыхание Не могу перестать тяжело дышать. Молчу. Чувствую, как пульс стучит в висках. Внутри все перепуталось - злость, страх, растерянность, досада и... непроизвольный интерес.
- Ты называешь это свободой, - усмехается он, - В чем свобода, Жадия? Метаться уязвимой голубкой между котов с когтями? Быть зависимой от подачек работадателя? Разрешать всем беспрепятственно трогать глазами твое тело? Знать, что у тебя есть потолок? Смотреть на то, как безвозвратно уплывает время, а вся красота жизни проходит мимо тебя?
- Я уже была в золотой клетке… И мне было наплевать на красоту мира...- возражаю я, хоть и понимаю, что не в тех условиях, чтобы сейчас умничать… Но моя строптивость… Он возил меня по дубаям и парижам, а мне… мне было душно везде.
- Как примитивно, Жадия… Не ожидал от тебя… Красота мира не в слепящей роскоши… Я про другое. Я скажу тебе кое-что, девочка,- ведет костяшками по голой коже, по щеке, шее, декольте. Несвобода внутри тебя, Жадия. На самом деле ты просто боишься. Боишься почувствовать, что кто-то видит тебя настоящую.
Его слова будто проходят сквозь меня. Я ненавижу, что они отзываются где-то очень глубоко. Что часть меня - совсем маленькая, тихая - узнает в них правду. Правду, которая была во мне с детства.
Он гладит меня по волосам. Осторожно. Так, как будто старается убедить не руками, а прикосновением.
- Иногда нужно остаться, - шепчет он, наклоняясь к самым губам, - Чтобы понять, чего ты на самом деле хочешь.
Я не знаю, верю ли ему. Не знаю, что чувствую. Только сердце бьется неровно, дыхание сбивается, а внутри все дрожит - не от страха, а от чего-то, что я не умею назвать.
Я открываю глаза. Его взгляд спокойный, внимательный, почти нежный. В нем не победа. Что-то другое. Словно он ждет, когда я перестану прятаться.
- Сейчас я покажу тебе, что такое свобода, Жадия…
Одна рука не перестает гладить мое лицо, а другая умело поддевает юбки платья и откидывает их. Кожа к коже. Его захват на моей щиколотке. Ползет выше.
Я дергаюсь, но он усмехается и цокает языком.
- Тебе придется это принять, девочка моя… Ты сама вчера сказала, что выбрала меня…
- Я… не…
- Тише…- накрывает своим пальцем мои губы. Потом слегка надавливает на них, растирает, ныряет к зубам, смачивает и снова размазывает. Глаза темнеют,- плутовала, Жадия. Игралась. Хотела обмануть… Это не имеет значения. Глядя в глаза мужчине, который заимел на тебя права перед Всевышним, ты сказал мне «да». Теперь будешь принимать… Что бы ни дал, будешь принимать…