Конфидент

Прихватив саблю, я открыл дверцу. Выбравшись из кареты, с наслаждением потянулся и размял затёкшие ноги. После целого дня на сиденье даже подозрительный разграбленный обоз воспринимался почти как развлечение.

Вперёд уже направлялись двое охранников и купец в распахнутом кафтане. Я пошёл следом. Люди выбирались из повозок, вытягивали шеи, спрашивали, что случилось. Им отвечали, что ничего пока не известно и лучше оставаться на местах.

За поворотом тракт перегораживала опрокинутая телега. Рядом лежала мёртвая лошадь, на дороге валялись лопнувшие мешки, разбитые ящики, обрывки верёвок, посуда и одежда. Чуть дальше виднелась ещё одна телега, съехавшая передними колёсами в канаву.

— Давно они тут? — спросил купец.

Охранник присел возле лошади и поморщился:

— Кровь свежая… Совсем недавно, стало быть.

Купец выругался.

Я оглядел кусты по обе стороны дороги. Мне происходящее не нравилось. Слишком уж удобно лежала первая телега, полностью перекрывая проезд, словно кто-то специально оставил её так, чтобы обоз растянулся и остановился.

И тут впереди закричали.

Крик почти сразу же сменился влажным хрипом. Я сорвался с места, обогнул опрокинутую телегу и увидел, как один из мертвецов, до этого лежавший возле канавы, повалил охранника на спину. Покойник вцепился зубами ему в горло и рванул головой. Брызнула кровь.

Второй охранник попятился, шаря за поясом в поисках пистоля.

— Назад! — заорал я. — Все назад!

Я потянулся Даром и вздрогнул. Вокруг вспыхнули красные точки. Они были везде: лежали под телегами, прятались в канаве и кустах, темнели между деревьями. Не меньше двух десятков.

Твою ж…

Мертвецы начали подниматься разом.

Один вылез из-под разбитой повозки, волоча сломанную ногу, другой шагнул из кустов прямо перед купцом. Тот отшатнулся и упал, запутавшись в полах кафтана. Охранник, наконец, выхватил пистоль, выстрелил мертвецу в грудь и лишь после этого сообразил, что целиться следовало в голову.

Заржали лошади, загрохотали выстрелы. Кто-то завопил, требуя развернуть повозки, ему отвечали такой бранью, что в иной обстановке стало бы неловко… Обоз, на который напали мертвяки, захлестнула паника.

Однако меня пугали не сами мертвецы, а то, как они действовали.

Они не бросались на ближайшего живого, как обычные покойники, а обходили вооружённых людей, отрезали путь назад, лезли к лошадям, стараясь оставить обоз без животных… Мертвяки так не делают. Кто-то ими управлял.

Камень, облегчавший работу с Даром, был надёжно завёрнут в Настасьины письмена и спрятан среди багажа. Без него я чувствовал лишь самих мертвецов и слабое, ускользающее присутствие чужой воли. Определить, откуда она исходила, не получалось. Но в одном сомнений не было: покойники поднялись не сами.

Где-то здесь был некромант.

Из-за повозок снова донёсся крик. Я вспомнил о Варе и побежал назад.

Обоз уже превратился в одну большую свалку. Лошади рвались из постромок, возницы пытались их удержать. Люди метались между повозками, мешая охранникам стрелять. Недалеко от меня мертвец вцепился в бок коренной лошади, и та била копытами, таская его по земле. Второй забирался на телегу сзади, а сидевшая там женщина колотила его по рукам деревянным ларцом…

Я выхватил саблю и срубил голову покойнику, выскочившему навстречу. Тело сделало ещё два шага и рухнуло под ноги. Пришлось перепрыгнуть через него.

И тут из леса ударили выстрелы.

Охранник возле передней повозки дёрнулся и осел на колесо. Следом рухнул возница. Пули застучали по доскам, выбивая щепу. Теперь стреляли уже со всех сторон, и стреляли явно не по мертвякам. Да как же это нас так угораздило?

Это ловушка, и ловушка, хорошо подготовленная. Разбитый обоз заставил нас остановиться и растянуться на дороге, мертвецы подняли панику, смешали охрану с купцами, а спрятавшимся в лесу стрелкам оставалось лишь бить по тем, кто ещё мог сопротивляться.

Если остаться, здесь положат всех.

Я добежал до кареты, вскочил на подножку и ухватился за поручень.

— Гони! — крикнул я вознице. — Живо!

Он повернулся, собираясь что-то ответить. Грохнул выстрел. Возницу отбросило на Петри, на груди расплылось тёмное пятно.

Петри охнул, подхватил выпавшие вожжи и плечом столкнул мёртвого с козел. Тот повалился на лавку, но с кареты не упал. Впрочем, Петри сейчас было не до того, чтоб избавляться от мёртвого соседа.

— Пошли! Пошли, родимые!

Петри хлестнул лошадей. Те и без того обезумели от выстрелов и запаха крови, так что карета рванула так, что меня едва не сорвало с подножки. Я ударился плечом о дверцу, чудом удержался и прижался к стенке.

— Александр Алексеевич! — закричала изнутри Варенька. — Что происходит?

— На пол ложитесь! И не высовывайтесь!

Впереди оставался узкий проход между перевёрнутой телегой и обочиной. Петри направил карету туда. Колёса с одной стороны пошли по краю канавы, кузов накренился. Ветки захлестали по дверце и царапнули меня по щеке.

Из кустов выскочил человек в дорожном кафтане. Нижнюю половину лица закрывал шарф, в руке был пистоль. Он вскинул его, целясь в Петри.

Я выдернул из кармана терцероль и выстрелил первым. Пуля ударила молодчика в голову, его развернуло и бросило под кусты. Второй налётчик попытался выскочить следом, но угодил прямо под лошадей. Передняя сбила его грудью, копыта задних прошлись по лежащему телу…

Петри вдруг заорал. Я вскинул голову.

Возница, которого мы сочли мёртвым, уже поднялся. Простреленная грудь его больше не беспокоила. Уцепившись за край козел, он навалился на Петри и пытался добраться зубами до шеи. Петри правил одной рукой, а другой упирался ладонью покойнику в лицо. Вожжи ходили ходуном, карету мотало по дороге.

Стрелять было нельзя. На каждом ухабе их бросало друг на друга, и вместо мертвеца я скорее попал бы в Петри. Можно было воспользоваться Даром, но привлекать к себе таким образом внимание некроманта я желанием не горел. Ладно, так справлюсь.

Я сунул терцероль за пояс, подтянулся на поручне и встал носком на узкий край подножки.

— Держи его! Я иду, Петри!

— Да я стараюсь, барин!

Карету подбросило. Я прыгнул, ухватил мертвеца за ворот кафтана и изо всех сил дёрнул на себя. Ткань затрещала. Покойник выпустил Петри, развернулся и клацнул зубами у меня перед лицом.

Я едва успел отшатнуться. Затылок стукнулся о дверцу. Пальцы начали соскальзывать с воротника, но я перехватил его крепче и рванул снова.