Конфидент

Бал между тем шёл своим чередом. После полонеза сыграли ещё два танца. Молодёжь постепенно вытеснила старших к стенам, у карточных столов стало теснее, разговоры сделались громче. Среди молодых гостей я заметил Ольгу и решительно направился к ней.

Она стояла рядом с братом и беседовала с полной дамой в фиолетовом платье. Денис Мещерский заметил меня первым, и взгляд его сразу сделался недобрым.

Я поклонился дамам.

— Ваше сиятельство, позволите пригласить вас на кадриль?

Ольга посмотрела на брата, потом снова на меня.

— С удовольствием.

Денис ничего не сказал. Только проводил нас взглядом до самой середины зала.

— Ваш брат по-прежнему хочет меня убить, — заметил я, когда пары заняли места.

— Денис так смотрит почти на всех мужчин, что ко мне приближаются. Не принимайте на свой счёт.

— Утешили.

Заиграла музыка. Первые фигуры не позволяли говорить спокойно: мы расходились, менялись местами с соседними парами и снова оказывались рядом.

— Фрак новый? — спросила Ольга, когда движение свело нас ближе.

— Неужели заметно?

— Вы поправляете его каждый раз, когда думаете, что никто не смотрит.

Я заставил руку опуститься.

— Привыкаю к стоимости.

— Человеку, который вчера выиграл целое состояние, жаловаться неприлично.

— Весь Петербург уже знает?

— Весь Петербург знает, что вы поставили на кон собственную жизнь. О деньгах говорят значительно меньше.

Нас снова развело в стороны. Когда Ольга вернулась, улыбка на её лице осталась прежней, а голос сделался тише.

— За нами наблюдают. За вами — особенно.

— Я заметил человека в коричневом фраке. И ещё одного возле карточной гостиной.

— Их больше. Полагаю, за нами присматривают не только агенты генерал-губернатора…

Она повернулась вместе со мной. За её плечом я увидел двух церковников у дальней двери.

— А тот, кого мы прикрываем? Вы видели его?

— Никак себя не выдал. Я уже перестала гадать, кто он такой.

Снова пришлось разойтись. Поравнявшись в следующей фигуре, Ольга заговорила сама:

— Люди посольства сегодня заметно нервничают. Один из секретарей несколько раз уходил в служебную часть. Церковники тоже меняют места.

— На балу великий князь. Я бы удивился, если бы никто не нервничал.

— Возможно. Однако пока я не могу даже представить, кого подозревать в происходящем…

— Я тоже. Впрочем, насколько я понял, от нас этого и не требуется. Так что просто продолжаем изображать людей, которым известно больше, чем на самом деле.

— У вас получается вполне убедительно.

Музыка закончилась. Я отвёл Ольгу обратно, поклонился ей и сопровождавшей её даме. Денис смерил меня всё тем же тяжёлым взглядом, но предъявлять претензии при сестре не стал. Я ему явно не нравился.

Бергер обнаружился возле колонны. В одной руке он держал бокал, в другой — тарелку с небольшими пирожками.

— Неплохо устроился, — сказал я.

— Пока ты проводишь время с дамами, нужно же хоть как-то получать удовольствие от вечера.

Граф предложил мне пирожок. Я взял один, потом второй. Есть хотелось сильнее, чем я думал.

Ольга быстро затерялась среди гостей. Человек в коричневом фраке тоже исчез. В дальнем конце зала великий князь разговаривал с послом, вокруг стояли офицеры и несколько церковников.

Всё шло спокойно. Даже слишком спокойно для вечера, к которому меня готовили три старца на кладбище.

Бергер начал рассказывать о знакомом поручике, умудрившемся проиграть коня, не слезая с седла. История была наверняка изрядно преувеличенной, но слушать её оказалось приятнее, чем высматривать заговорщиков.

Мимо прошёл лакей с вином. Я взял бокал и краем глаза заметил, как у боковой двери один служитель сменил другого.

Обычное дело.

Музыканты заиграли снова. Гости потянулись в середину зала. Николай Павлович остался возле посла, и охрана чуть сдвинулась вместе с ним, освобождая место для танцующих.

Я слушал Бергера и уже почти перестал думать о поручении, когда боковая дверь снова открылась.

Из неё вышел молодой лакей в прусской ливрее.

Он двигался медленно, опустив голову, и держал руки вдоль тела. Потом задел плечом косяк, пошатнулся и продолжил идти, держа курс прямо к высоким гостям.

Бергер тоже его заметил.

— Перебрал, что ли?

Лакей поднял голову — и в тот же миг я ощутил нечто знакомое…

По залу прокатилась волна могильного холода — и тут же вокруг начали вспыхивать огарочки. Десятки тусклых огоньков, связанных одной чужой волей.

Я поставил бокал на первое попавшееся место.

— Саша? — Бергер перестал улыбаться.

Лакей повернул лицо к танцующим. Под толстым слоем пудры проступала мертвенная серость. На белом воротнике темнела кровь.

Рука сама метнулась к жилетному карману.

Пусто.

Проклятье!

В этот момент откуда-то из центра зала послышался крик ужаса, который тут же потонул в истерическом женском визге. Мужчина в сером костюме повернул голову на звук, а потом вдруг бросился на стоявшую рядом даму, впившись зубами ей прямо в щеку. Брызнула кровь, послышался крик — а потом служебные двери со всех сторон зала одновременно распахнулись, и в зал повалила целая толпа мертвецов.

А я только решил, что церковники ошиблись, и меня ожидает обычный вечер…

Напрасно.