Конфидент

Но бог с ними, с деньгами. Да и с самим господином Вишневским, если вдуматься. Гораздо хуже было то, что компанию Вишневскому составлял двоюродный брат покойного графа Завадского. Который, и тоже вполне обоснованно, считал меня виновным в смерти своего дражайшего кузена, и чьими стараниями я и отправился в ссылку. И если сейчас оба этих господина окажутся рядом со мной…

В лучшем случае всё закончится дуэлью, а то и двумя. А так как давать себя продырявить я был не намерен, у нас образуется ещё два трупа. И их мне уже точно не простят. Тут уж возвращением в Малое Днище не отделаешься. В прошлый раз от каторги меня спасли связи покойного отца, тётушки и хлопоты Бергера; рассчитывать, что подобный номер пройдёт дважды, было бы чрезмерным оптимизмом.

Господа достаточно целеустремлённо направились в мою сторону.

Пока шагом. Меня не окликали, не размахивали руками и вообще держались в рамках приличий. Я тоже решил их не нарушать. Неспешно спустившись с крыльца, я повернул в противоположную сторону и двинулся по набережной, ничем не показывая, что заметил знакомых.

В стекле ближайшей лавки мелькнуло отражение. Господа прибавили шагу.

Я тоже пошёл быстрее.

Бежать я, разумеется, не собирался. Дворянин не носится по Петербургу от кредиторов и родственников людей, которых застрелил. Он просто спешит по важному делу, сохраняя достоинство и время от времени проверяя, не появился ли поблизости свободный извозчик.

Извозчиков, как назло, не было. Один показался на перекрёстке, но его перехватил торопившийся куда-то чиновник. Второй проехал по противоположной стороне канала и на мои знаки не обратил внимания.

Перестук каблуков позади ускорился.

Я свернул с набережной на людную улицу. Здесь было легче. Возле лавок толпились покупатели, приказчики перетаскивали тюки, по тротуару прогуливались дамы. Я обогнул медленно шедшую супружескую пару, пропустил вперёд двух офицеров и перешёл на другую сторону улицы.

На углу остановился мальчишка с корзиной яблок. Я задержался возле него, выбрал первое попавшееся, расплатился и краем глаза посмотрел назад.

Преследователи разошлись. Двое двигались по одной стороне улицы, остальные — по другой, стараясь не потерять меня из виду среди прохожих.

Кажется, они отнеслись к делу серьёзнее, чем хотелось бы.

Я откусил яблоко и неторопливо пошёл дальше. Впереди, возле витрины книжной лавки стояли трое студентов, оживлённо споривших над каким-то печатным листком. Я вклинился между ними и парой праздных зевак, остановился перед стеклом и сделал вид, что рассматриваю новые издания.

Отражение выдало преследователей лучше любого зеркала. Впрочем, и я не сказать чтобы спрятался — меня видели и ко мне спешили. Что ж, спрятаться не удалось, зато появилось время осмотреться.

Справа между домами темнела арка, а за ней виднелся проходной двор. Я подождал, пока улицу перегородит нагруженная бочками подвода, оттолкнулся от витрины и свернул под арку.

Как только стены скрыли меня от преследователей, я припустил бегом. Сюртук мешал, шляпа норовила слететь. Пришлось придержать её ладонью.

Двор оказался узким и сырым. Между окнами тянулись верёвки с бельём, возле стены громоздились ящики, посреди стояла телега, почти перегородившая проход. Я протиснулся между колесом и каменной кладкой, перепрыгнул через лужу и спугнул двух кошек, копавшихся в помойке.

В дальней арке показалась женщина с ведром. Увидев несущегося на неё прилично одетого господина, она замерла, расплескав воду.

— Простите!

Я развернулся боком, проскользнул мимо и вылетел на соседнюю улицу.

Здесь снова пришлось перейти на шаг. Навстречу шла пожилая дама с собачкой. Я поправил шляпу, одёрнул сюртук и поклонился ей так чинно, будто последние несколько минут не удирал от кредиторов по грязным дворам.

Дама благосклонно кивнула, а вот пёс посмотрел с осуждением. Позади во дворе, загремела жесть и кто-то громко выругался. Видимо, господа справились с препятствием не столь изящно.

Я не удержался от улыбки.

На следующем перекрёстке пришлось выбирать направление. Слева улица выводила обратно к Фонтанке, где меня могли перехватить. Справа тянулся ряд лавок и наверняка нашлась бы ещё одна проходная арка.

Я, разумеется, повернул направо.

Возле булочной толпились покупатели. Я протиснулся между почтенной матроной и девицей с корзиной, получил локтем под рёбра, извинился и на мгновение остановился под навесом.

Преследователей не было видно.

Неужели оторвался?

Я постоял ещё немного, купил булку, чтобы не вызывать подозрений у приказчика, и уже собрался продолжить путь, когда в противоположном конце улицы показались знакомые фигуры.

Двое вышли из переулка впереди меня.

Хитро. Пока остальные шли следом, эти решили обогнуть квартал и перехватить с другой стороны.

Я развернулся прежде, чем они успели приблизиться. Возвращаться прежней дорогой было нельзя — там вот-вот появятся остальные. Пришлось свернуть в первый попавшийся двор.

Под аркой стояли две телеги, и возницы как раз разворачивали одну поперёк проезда. Я боком протиснулся между оглоблей и стеной, едва не задев шляпой низкий свод. Следом донёсся окрик, затем грохот и отборная брань. Видимо, мои знакомые попробовали повторить манёвр одновременно.

За первой аркой обнаружился двор-колодец. Со всех сторон поднимались серые стены, окна смотрели друг на друга, а внизу царил обычный хозяйственный беспорядок. Служанка выбивала половик, двое мальчишек катали обруч, а возле сарая кололи дрова.

Прохода в конце двора видно не было. Проклятье.

Останавливаться было поздно. Я пересёк двор, миновал лестницу и только тогда заметил узкий проход между сараем и стеной. Он выводил в соседний двор, заставленный пустыми бочками.

Через несколько секунд под аркой появились преследователи.

— Александр Алексеевич! — донёсся окрик.

Я прикинулся глухим, шмыгнул в проход, задел плечом сарай и едва не получил по голове свалившейся доской. В соседнем дворе пришлось перелезать через бочки, одна покатилась по камням, громыхая так, будто началась артиллерийская стрельба.

Мальчишка, сидевший на крыльце, просиял, будто увидел что-то невероятно интересное, и указал мне на следующую арку:

— Туда, барин! Там на улицу выйдете!

— Спасибо, братец.

Я бросил ему оставшуюся от покупки мелочь. Мальчишка поймал монету, вскочил и тут же принялся перекатывать бочки обратно, перегораживая проход.