Конфидент

Отказаться от первого бокала было невозможно. Второй появился передо мной прежде, чем я успел поставить первый. К третьему подали жареную дичь, пирожки и какое-то французское блюдо, происхождение которого я не сумел определить, зато вкус оно имело превосходный.

После тётушкиного обеда есть совершенно не хотелось, однако Бергер счёл это проявлением деревенской робости, о чём не преминул заявить во всеуслышание, и собственноручно переложил мне на тарелку кусок фазана.

— Да не могу я уже есть! — взмолился я. — И вообще, Женька, мне бы с тобой поговорить… Конфиденциально.

— Успеется, — отмахнулся граф. — Ночь только начинается. Вон, познакомься пока с приличными людьми. За время твоего отсутствия в Петербурге их стало ещё меньше, нужно пользоваться случаем.

Он принялся представлять собравшихся, но делал это так быстро и сопровождал имена такими витиеватыми замечаниями, что я почти ничего не запомнил — одна вульгарная пошлость, неизменно встречаемая хохотом всех собравшихся сменяла другую, и я в какой-то момент окончательно перестал соотносить лица людей с их объявленными заслугами — слишком много на меня обрушилось информации в одночасье.

Дам Бергер представлял осторожнее, ограничиваясь именами. Большинство из них держалось слишком свободно для барышень из хороших семейств, хотя одеты они были дорого и со вкусом. Кто-то громко смеялся над каждой фразой графа, ещё одна барышная уже заметно захмелела и пыталась кормить пирожным сидевшего рядом корнета…

Рыжеволосая красотка у дальнего края стола на их фоне выделялась особенно выигрышно.

Одета она была неброско, но именно потому выглядела богаче большинства присутствующих. Тёмно-зелёное платье прекрасно сидело по фигуре, украшений почти не было, если не считать небольших серёг и тонкой цепочки на шее. Длинные волнистые волосы отливали медью, большие зелёные глаза смотрели внимательно и спокойно. Она почти не пила, больше слушала и лишь изредка вступала в разговор.

Рядом с ней сидел плечистый молодой человек в гвардейском мундире. Тоже рыжий, только волосы короче, лицо шире, а выражение — заметно суровее. Сходство не оставляло сомнений: брат. Впрочем, ничего удивительного. Девушка из хорошей семьи в такой компании без сопровождения появиться бы себе не позволила. А то, что барышня — из благородных, я не сомневался ни секунды.

Какой-то подпоручик, уже успевший набраться храбрости, подсел к девушке и принялся что-то говорить, склонившись слишком близко. Она некоторое время слушала с вежливым выражением, затем ответила. Слов я не расслышал, но офицер выпрямился, покраснел и поспешил вернуться на прежнее место.

За столом засмеялись. Рыжий одобрительно поднял бокал, а девушка невозмутимо поправила выбившуюся прядь.

Я толкнул Бергера локтем.

— Кто это?

Граф проследил за моим взглядом и немедленно помрачнел.

— Даже не думай, — он покачал головой и на всякий случай погрозил мне пальцем. — Не надо тебе туда.

— Ды ты чего? Я всего лишь спросил! — почти обиделся я.

— Я знаю, как ты спрашиваешь. Сейчас ты просто спросил, через четверть часа подсел поближе, а к утру мне приходится искать секундантов. Так вот, брат, здесь даже тебе ничего не светит, — обычно весёлое и беззаботное лицо Бергера стало серьёзным.

— Да ладно тебе. Кто б говорил! Кто она?

— Княжна Ольга Мещерская. А рядом Денис Мещерский, её брат. И я серьёзно советую туда не лезть. Денис — парень резкий, сестру в обиду не даст. Кто из вас лучше окажется на саблях или пистолетах, я не знаю и узнавать не хочу. И на твоём месте тоже не стал бы.

Я посмотрел на Мещерского. Тот что-то говорил сестре, но словно почувствовал внимание и повернул голову. Взгляды наши встретились. Денис оглядел меня безо всякого дружелюбия, после чего снова занялся разговором.

— Видишь? — тихо сказал Бергер. — Уже началось.

— Ничего не началось, — возмутился я. — Не выдумывай.

— Ну да. Именно это ты говорил перед дуэлью с Завадским. А потом пришлось напрягать все отцовские связи, чтобы тебя не упекли на каторгу. Благо, что он с твоим отцом служил и крепко уважал его.

— Там обстоятельства были совершенно другими, — отмахнулся я.

— Я тебя предупредил, — серьёзно проговорил Бергер — чтобы уже через миг заорать шутку на отвлечённую тему на всю ресторацию.

Я хмыкнул и взял бокал. Ольга Мещерская в этот момент подняла глаза. На краткое мгновение мне показалось, что она смотрит в мою сторону, но девушка тут же отвернулась к соседке.

Интересная девица.

Впрочем, Бергер был прав. Сейчас я пришёл не за этим.

Разговор за столом становился всё громче. Вино приносили бутылку за бутылкой, пустые блюда уносили и тут же заменяли полными. Кто-то затянул гвардейскую песню, однако не сумел вспомнить второй куплет и сбился под общий хохот. Бергер пил больше остальных, но на нём это совершенно не сказывалось. Граф по-прежнему говорил связно, двигался уверенно и успевал следить за всем, что происходило вокруг.

Я же после нескольких месяцев деревенской жизни от столичных привычек успел отвыкнуть. Вино приятно согревало, но голову пока не туманило. Я пил медленно и по большей части слушал, время от времени поглядывая на Ольгу Мещерскую.

Она тоже оставалась почти трезвой. Бокал стоял перед ней едва тронутым. Девушка улыбалась удачным шуткам, спокойно отвечала соседям и никому не позволяла завладеть своим вниманием надолго.

Относительное спокойствие, как и следовало ожидать, продлилось недолго.

За соседним столом, отделённым от нас невысокой перегородкой, кто-то громко потребовал вести себя потише. Один из бергеровских офицеров немедленно ответил, что приличным людям веселье не мешает, а если кому-то мешает, то приличия этого человека вызывают сомнения.

Из-за перегородки поднялся полный господин с багровым лицом. За ним встали ещё двое.

— Мы заплатили за ужин, а не за ваши вопли! — заявил он. — Если господа офицеры не умеют держать себя в обществе, пусть отправляются в казарму!

Компания Бергера немедленно притихла. Несколько гвардейцев повернули головы. Один начал подниматься, но граф положил ладонь ему на плечо и заставил сесть.

— Милейший, — обратился он к возмущённому господину, — вы совершенно правы. Гвардейский офицер обязан уметь держать себя в обществе. Именно поэтому мой друг сейчас останется на месте, а не выбросит вас на Невский, как собирался. Позвольте загладить причинённое беспокойство и заказать к вашему столу вина.