Страница 67 из 79
Глава 39
- Дура,- произносит этот Рустам, вырывая меня из своих тяжелых мыслей за столом. Я уже битый час колупаю кашу на завтраке, совершенно потеряв себя.
Поднимаю на него злобный взгляд.
- Мне плевать на твое мнение…
Он хмыкает.
- Всем вам, дурам упертым, плевать… Вбиваете себе что-то в голову и потом перекладываете головную боль с себя на нас. А сами тому причиной…
- Причина? В чем же, интересно? Что он бандит и ко мне полез?
- Ты его любишь. Он любит тебя. Нашелся удобный вариант, как не насиловать себя и быть вместе…
- Классный вариант,- злобно фыркаю я,- секретно трахаться втихаря… Будучи твоей женой… Ребенка, если родится, запишешь на себя или оставим прочерк в свидетельстве…
Скулы Рустама становятся еще более острыми.
Такими, что кажется- можно пораниться.
Красивый мужик. Но мне плевать.
- Тебе это все-таки зачем?- откидываюсь на стуле, рассматривая его внимательно. Из-за какой у тебя, у бедненького, голова болит?
- Не твое дело…- произносит и отводит глаза,- не суйся ко мне, Тамара. Я просто в долгу перед Демоном и в моем доме реально есть тоннель. Вот и все… Мне ничего больше не надо…
- Врешь…- фыркаю я, беззастенчиво его рассматривая,- скажи, а я красивая, Рустам?
Он даже теряется от моего вопроса…
Ждет подвоха, но его нет.
- Просто спрашиваю, красивая ли я?
- Красивая,- поджимает челюсть.
Я усмехаюсь.
- Вот именно, что красивая. И Демон никогда бы не позволил тоже красивому интересному мужику быть рядом со мной только потому, что тот перед ним в долгу. Знаю я эти ваши долги… Шерше ля фам. Ищите женщину… Что ж, надеюсь, мое присутствие в твоей жизни больше поможет решить вопрос с твоей зазнобой, чем тупой схематоз Демона…
- Я же говорю, дура…- повторяет Рустам и встает. Мы все еще на территории загородного комплекса и сегодня с утра тут какие-то активные приготовления. Что бы это значило? Суматоха прямо-таки нереальная… Продолжение свадебки? Смешно… Может чье-то чужое торжество?
- Он любит тебя. И это самое главное, Тамара,- произносит он и встает,- пока вы, бабы, не научитесь именно это ставить во главу угла, будете несчастными. По своей вине… И да, к вопросу о твоих обязанностях жены. Завтра мы улетаем на острова. Медовый месяц,- усмехается он,- но до этого придется поиграть свою роль отменно, Тамара. У меня сегодня юбилей. Отмечаю шумно. Прямо здесь. Будь, пожалуйста, примерной молодой женой. Договорились?
- Договорились,- произнесла я растерянно.
Честно- не ожидала, что так стремительно и резко придется входить в роль…
И что еще за медовый месяц?
Роль примерной жены я все же сыграла…
И причину «головной боли» Рустама тоже увидела. Красивая причина. Понять можно…
А спустя сутки мы сидели в частном самолете на пути в Мале…
И в иллюминатор, после посадки, я увидела, что и «головная боль» никуда не делась. Ее тоже словно бы под конвоем привезли к заднему входу… Значит, летит с нами… С ним…
Мда, цинизм уровня Бога…
Почему эти роковые, властные мужики все такие циники? Неужели мой отец тоже был таким?!
Впрочем, на этом сюрпризы и открытия не закончились…
По прилету и заселению на уединенную виллу с потрясающим выходом сразу на океан Рустам даже не обернулся. Только бросил на ходу: «Вещи потом заберут, отдыхай», и скрылся за пальмами, ведущими к другому бунгало. Я знала, к кому он спешил…
Его настоящая женщина уже ждала его на соседнем острове, соединенном с этим узкой косой, которая сейчас, в час прилива, наверняка уже ушла под воду.
Я осталась одна.
И, Боже, как я была этому рада!
Этот океан... Я скинула легкое саронг прямо на горячий песок и вошла в воду. Она была плотной, теплой, как живая. Я сделала глубокий вдох и нырнула, открыв глаза в соленой голубизне. Шум исчез. Осталась только вибрация, гул самой планеты. Вынырнув, я с силой провела ладонями по лицу, по волосам, будто пытаясь стянуть с себя невидимую пленку московской пыли, кровоточащих обид, фальшивого замужества...
Я уже видела солнце этой зимой в Дубае, когда он только меня бросил, но там каждый луч отзывался в моем теле болью. Сейчас все было иначе… Почему? Потому что я точно знаю, что все это фарс? Что нет никакой Алины в его сердце? Знаю, а сама «провоцирую снова и снова головную боль», как накануне сказал Рустам?
Волна лизнула плечи, и я физически почувствовала, как стресс, копившийся месяцами, растворяется, уходит в песок, в эту бесконечную синеву. Я смывала все. И становилось легко…
Закат застал меня в спа-центре, нависающем прямо над водой. Пахло сандалом и солью. Я лежала на животе, закрыв глаза, слушая, как внизу, сквозь щели в бамбуковом полу, плещутся волны. Они задавали ритм.
Мастер, сухой сухощавый мужчина с руками невероятной силы, начал с плеч. Он словно не массировал, а лепил меня заново, разминая узлы, о существовании которых я даже не подозревала. Боль была сладкой. Я проваливалась в негу, в этот плеск, в запах масел. Мне было не просто хорошо - мне было исцеляюще, первобытно спокойно…
Я впадала вглубь себя, обнулялась. В какой-то момент поймала себя на мысли, что мне как-то по-женски правильно, что внутри все вибрирует… Я расслабилась… Я представляла другого…. И эти руки… Они словно бы тоже изменялись под стать моему состоянию. Те же выверенные движения, та же точность и глубина нажатия, но…
Его пальцы скользнули ниже, проходясь по пояснице, расслабляя каждую мышцу. Я вздохнула, отдаваясь этому ритму... как вдруг его рука, вместо того чтобы пойти по внешней стороне бедра, легла на внутреннюю. Чуть задержалась. И затем я почувствовала прикосновение там, куда массажист заходить не смеет. Легкое, скользящее, но наглое.
Я вздрогнула, распахнула глаза и дернулась вперед, пытаясь вскочить.
Но знакомый, до одури знакомый запах - горький табак, дорогой виски и что-то дикое, древесное - ударил в нос сильнее, чем все спа-благовония.
Сердце пропустило удар и ухнуло вниз.
Мастера рядом не было. Надо мной стоял ОН. Демон. В белоснежной льняной рубашке, небрежно расстегнутой у ворота, с темными глазами, в которых плясали отблески заката и адское пламя.
- Ты... - выдохнула я, чувствуя, как кровь отливает от лица, а потом приливает обратно жаркой волной…
Он усмехнулся уголком губ, той самой усмешкой, из-за которой я его одновременно и ненавидела, и любила до умопомрачения…
- Тсс, - его рука, тяжелая и горячая, легла мне на плечо, не давая подняться.