Страница 58 из 79
Глава 35
Прошло три дня после той ночи в «Коде».
Три дня, как я сижу в этом доме-склепе и смотрю в одну точку. Лера приезжала, привозила еду, которую я не трогала. Брат звонил - я сбрасывала. Отец писал - я удаляла сообщения, не читая… Не хочу… Никого не хочу…
Мне никто не нужен.
Мне нужен только он…
Чтобы ненавидеть.
Потому что ненависть - единственное, что еще держит меня вертикально. Если отпущу ненависть - упаду и не встану…
Эти три дня я сходила с ума по-новой. Мысль, что он следит, преследует, контролирует, въелась в мозг раскаленным клеймом. Я чувствовала его везде. В шорохе штор. В скрипе половиц. В случайных звонках с неизвестных номеров, которые сбрасывались после первого гудка.
Он был рядом. Я знала...
Или хотела думать, что он рядом…
Наверное, я очень плохая, да? Просто отвратительная… Иначе бы не радовалась какой-то дикой, изощренной радостью тому, что он спалил целый клуб только потому, что я его там выбесила… Чтобы выкурить меня оттуда…
Но вспышка эндорфина в примеси с адреналином очень скоро сменилась еще большим упадком и яростью от беспомощности.
Он перекрыл мне кислород… Просто сделал так, чтобы я не мешалась….
Вчера хотела забронировать столик в популярном ресторане... Позвонила - свободных мест нет. Месяц вперед. Всегда есть, а тут нет…
Второй ресторан, третий… Ресторан на имя Леры… Ресторан на вымышленное имя… Что за черт?!
Что уж говорить про бары и клубы…
Я даже в парк в обед на прогулку не могла выйти без препонов…
Мне словно бы закрыли доступ ко всему… Даже тому, что в 12 часов дня и в окружении невинных детишек…
Реально?! Ремонтные работы сразу по всему городу?!
Вырытая траншея аккурат на нашей улице, что только на вертолете можно выбраться?!
Я сидела на кровати и хохотала в голос.
- Скотина! - заорала я в пустоту. - Скотина! Перекрыл мне кислород? Думаешь, так меня остановишь?!
- Он не стоит твоих слез...- писала мне и мама, и Жадия.
А я лишь отмахивалась…
Это не слезы… Это ярость. И ее мне не отпустить.
Проклятые весенние праздники прошли и снова началась учеба. Аккурат и траншею у дома заасфальтировали…
Хорошо хоть в институте я могла отвлечься. И как он сда мне не закрыл дорогу?!
Рука стала четкой, как никогда. Проректор Вениамин Львович, мой наставник, сказал, что я делаю успехи. Движения уверенные, без сантиментов. Хороший хирург должен быть немного безжалостным…
Если бы он знал, откуда эта безжалостность.
Я резала ткани, и представляла, что режу его. Зашивала раны, и думала, что зашиваю свою душу. Толку никакого - душа все равно кровоточила…
Дома я снова проваливалась в черноту.
Стоило переступить порог, бьющая через край энергия деятельности на занятиях разом уходила, уступая место печальной апатии… Черной яме моего одиночества, которую никто не мог залатать, как асфальт у дома…
В этот вечер...
В этот вечер я зашла в спальню и не стала включать свет.
За окном громко барабанил дождь. Мое сердце тоже барабанило. Так сильно, что ребра, казалось, сейчас треснут. Я привыкла к темноте - она не обманывает. В темноте хотя бы не видно, какой страшной стала моя жизнь…
Я стояла босиком на холодном полу, в длинной футболке, мокрая после душа. Волосы прилипли к плечам, вода капала на пол… Мне даже холодно не было…
И тогда я услышала это…
Звук.
Тонкий, высокий, едва уловимый. Как жужжание комара, только механическое. Звук какой-то техники. Без ошибки…
Я замерла. Прислушалась…
Звук повторился. Откуда-то из района большого зеркала, что стояло напротив кровати. То самое зеркало… Куда мы смотрелись, когда…
Я медленно подошла к источнику звука. В темноте гладкая поверхность отражала лишь смутный силуэт - призрак женщины, которую я когда-то знала, которой когда-то была… Провела рукой по раме. Пальцы нащупали что-то инородное, впрессованное в дерево с ювелирной точностью.
Круглое... Стеклянное. С красным огоньком, который зажегся в тот момент, когда я коснулась его.
Камера!
Он следил за мной!
Серьезно?!
Видел, как я сплю, свернувшись калачиком и прижимая к груди его футболку. Видел, как я выхожу из душа, прикрываясь полотенцем. Видел, как я плачу в подушку, думая, что никто не слышит. Видел, как я стою у окна и смотрю на улицу часами - жду его, ненавижу его, люблю его…
Скотина.
Я даже не поняла, когда занесла руку.
Удар был такой силы, что зеркало разлетелось вдребезги. Осколки брызнули во все стороны, впились в ладонь, в предплечье. Кровь окропила пол…
Но боли не было.
Только гул в ушах и этот красный глаз, торчащий из разбитой рамы, наглый, торжествующий, ненавистный…
Я выбежала из комнаты, пытаясь саму себя собрать по осколкам.
В гостиной заметалась между стен, не находя места. В голове взрывались фейерверки ярости. Он видел! Видел все! Мою слабость, мои слезы, мое отчаяние - и молчал! Сидел там, у себя, возможно, с этой куклой под боком, и смотрел, как его бывшая жена разлагается заживо!
А потом...
Странно.
Сквозь ярость начало просачиваться что-то еще.
Эйфория.
Легкая, пьянящая, почти безумная…
Если он смотрит... Если он все это время не мог оторваться... Значит, ему не все равно. Значит, та, другая, - пустое место…
Пустое место же?!
Я резко развернулась и влетела обратно в спальню.
Подошла к камере вплотную. Наклонилась, глядя прямо в объектив, чтобы он видел мои глаза. Зрачки расширены, губы дрожат, на щеках дорожки от слез, смешанных с кровью с разбитой руки.
- Ты жалкий, Демон, - заговорила я тихо, внятно, чеканя каждое слово в этот красный глаз. - Жалкий, если держишь рядом с собой шлюху, а подглядываешь за мной, чтобы возбудиться…
Я медленно, чувственно, глядя туда, в объектив, стянула с себя футболку. Осталась полностью обнаженной. Кожа покрылась мурашками - от холода, от безумия, от осознания, что он там, по ту сторону экрана, видит каждый миллиметр моего тела.
Я подошла к кровати. Легла. Раскинулась на простынях, глядя в потолок, но зная - он там. Он смотрит…
Медленно развела ноги. Провела рукой по животу, выше, к груди, к шее.
- Смотри, - выдохнула я. - Смотри внимательно. Это уже никогда тебе не достанется. Ты не мой муж больше…
Голос был как из преисподней… Я не узнавала себя.
Если он и был демоном, то я совершенно точно стала ведьмой…