Страница 30 из 79
Глава 19
Вид родительского дома вызывает дрожь и слезы на глазах.
Только сейчас понимаю, как сильно изменилась моя реальность всего за какие-то считанные на пальцах рук дни.
Демон видит мою реакцию. Когда его рука ложится поверх моей, в горле царапает и я не успеваю ухватить и смахнуть убегающую вниз по щеке слезу.
Это делает он сам.
- Прости,- бьет под дых его искренность.
Я понимаю, о чем он. Глобально.
Это для меня он Даниял. Мой Даня. Самый волнующий и самый шикарный мужчина на свете.
Но он же Демон. Чудовище в исполнении доброй половины окружения моей семьи. Предавший, отколовшийся, оступившийся…
Я не хочу этой суровой правды для него.
Я знаю его истинного. Я знаю всю ту боль, что он умело прячет за броню…
И потому немного импровизирую, вдохновившись ролью главной затейницы месяца… Или как там сказал брат? Аниматора? Ну, пусть так…
Я выхожу из машины первой, потому что видящая, как мы заезжаем, мама не выдерживает и идет прямо к машине.
Я кидаюсь к ней на шею. Тут же иду обнимать папу, чья челюсть сжата так, что лицо напоминает истукана в Перу, куда мы как-то ездили всей семьей отдыхать…
Даниял позади. Тоже уже вышел и идет к нам.
Мое сердце начинает биться сильнее.
- Спасибо, что согласился принять, Заур,- говорит он, протягивая руку отцу.
Немая сцена. Я не душу.
Папа смотрит на его руку. Не шевелится.
Потом нехотя протягивает свою.
- У тебя моя дочь. Это самое важное. Я… принимаю её…
Атмосфера снова накаляется, едва ли не сильнее, чем от пресловутого взрыва.
- Все хорошо, папа,- произношу я и решительно делаю шаг к Даниялу, беря его за руку.
Надо видеть, конечно, глаза отца, которые смещаются на наши руки.
Мама нервно кашляет.
- Пойдемте скорее в дом, ребята,- ох, как я ей благодарна за это «ребята»,- у нас там такое чудо! Малышок Заина! Он просто ангел!
Я иду быстрее мамы. Сердце так колотится в груди. Боже, какие же это чувства- ребеночек твоей родной кровинушки! Твой маленький ангел! И пусть Заин тот еще засранец бесячий, и пусть в детстве я дразнила его говнюком и индюком, это же не отменяет, что я за него любого убью!
Как он за меня…
Господи, когда я думаю о том, что брат сделал для меня…
Сердце разрывается…
Какие все-таки сложные эти кавказские мужчины. Сколько в них противоречивого и принципиального, гордого и честно одновременно.
Демон и Заин жмут друг другу руки.
Я, при всем уважении к брату, быстро пробегаю мимо, пиная его на ходу в бок- и тут же приземляюсь в уже оборудованную моими родителями плантацию игрушек всех мастей и видов.
Стоит только один беглый взгляд бросить на папу, когда он смотрит на мелкого Заиновича, чтобы понять, какая дикая любовь бушует в его душе.
- Наташа, посмотри, вот сейчас! Точно твоя улыбка!- говорит отец, тут же тоже отвлекаясь на своего продолжателя…
У меня сердце от любви к ним заходится!
Я навсегда запомнила, как папа как-то на одном из моих дней рождения говорил тост маме. И сказал такое, что навсегда определило мое мерило для любви…
«Любовь- это не испытывать радость, когда находишь в чаде свои черты, а когда ты с ума сходишь от счастья, видя черты твоей любимой»…
Я перевожу глаза на Данияла. Он тоже смотрит на мальчика, примирившего просто своим существованием нас всех. Немного смущенный, снова помолодевший и снявший с себя панцирь сильного, циничного и опасного.
- Как ты?- спрашивает мама, пока мы удаляемся на кухню- вынести горячее.
- Счастлива,- разворачиваюсь к ней и улыбаюсь.
Она щурится…
- То есть я не ошиблась? Юношеская любовь никуда не прошла?- спрашивает она меня, наклоняя голову, прицениваясь, вру я ей или говорю правду…
- Все так, как должно было быть, ма. Не стоит вам волноваться с папой. Мне неудобно с ним говорить на такие темы, но ты его успокой. Я счастлива с Даниялом и он максимально добр, заботлив и внимателен. И нет, Шейхисламовы меня не прессуют…
- О, да! Мы слышали историю про сожженую машину! Тома! Я тебя такому не учила!
- Ма, не начинай…- усмехаюсь я,- гены пальцем не раздавишь… Вам виднее, что там у меня от кого, но что есть…
Мы заходим в гостиную. Облегченно выдыхаю, что за столом нормальное общение. Никто не направляет дуло пистолета друг на друга, не орет и не клянет… Уже хорошо с учетом того, что лет пять Демон и Заин обозначались моим папой только как «эти два бандита»…
Мы говорим обо всем на свете. О нашем красивом доме, куда им нужно приехать, о погоде в республике в этом году, об открытии нового туристического кластера в горах и даже о происхождении долмы из виноградных листьев, которые умело накрутила моя мама к столу по рецепту бабушки Хадиджи…
Но я все равно не могу расслабиться…
Потому что то и дело смотрю на часы.
Потому что сердце бешено бьется в груди…
Я думаю, что родители тоже напряжены до предела, хоть и дали добро на мою инициативу.
Слышу скрип разъезжающихся ворот и лай Тарзана- нашего умнейшего кавказца во дворе.
Демон хмурится. Он единственный не знает, каких гостей мы ждем…
Когда двери входной группы открываются и на пороге появляются седовласый дядя Батыр с вечной красоткой Ди и… мамой Данияла…
У меня в ушах звенит.
Потому что они тоже не знали, что он тут…
Все замирают.
Только часы тикают на стене как-то неизбежно и трагично. Малышок гулит, а потом срывается на плач…
- Мы не знали, что у вас чужие…- произносит мать Данияла.
У меня внутри все обрывается.
Воздуха в легких не хватает.
Она резко берет влево, типа как руки помыть и шубу снять, а я знаю.. Знаю, что она не готова к встрече. И мне так больно! Я люблю тетю Зарему! И я хочу, чтобы она была в моей жизни, а не чужачка Дакана!
Батыр и Ди держат лицо. Проходят к столу и даже здороваются со своим… получается, внуком…
-Нам пора, Тамара,- вдруг встает из-за стола Демон,- конечно, если ты хочешь остаться с родными, можешь. Я потом пришлю за тобой машину. А мне пора. Прости.
- Я с тобой…-голос дрожит.
Отец его не останавливает.
Это тоже симптоматично…
Дура, дура, что я решила посамодеятельничать!
Мне просто показалось, что продолжать тянуть за собой эту тяжесть обид…
Зарему мы так и не дождаемся. Бежим на выход, как ужаленные. Вернее, бежит он, а я за ним.
Щеки горят. Сердце стучит.
Даниял быстро прощается с вышедшим за нами родителями и братом с Жади.