Страница 7 из 78
Мне дико не хватало крема, чтобы смазать мелкие ранки. Да много чего не хватало, чему в прошлой жизни я не придавала значения. О туалетной бумаге тут никто не слышал, а сами ретирадники (уличный туалет с выгребной ямой) находились во дворе, куда не набегаешься. Всего пять штук на почти сотню человек прислуги. Господа ходили в специальные горшки, выносить которые надлежало слугам. Противное занятие, но это смотря, с чем сравнивать.
Единственный человек, которому были не безразличны мои страдания, это Феклуша. Она помогала, когда видела, что я загибаюсь под тяжестью ведер. Жалела меня, поддерживала добрым словом. Но я видела, что ей тоже непросто. Нас всех нагружали работой так, что к ночи мы падали от усталости.
— Спасибо, Феклуш, — выдохнула еле слышно, когда в очередной раз чуть не надорвалась с этими ведрами. — Я справлюсь.
— Ты только под ноги барину не попадайся, — предупредила она, озираясь. — Он сегодня в дурном расположении духа. Все в доме про свадьбу с этой немкой толкуют. Злой, говорят, как черт.
Как же мне в этот момент было наплевать и на графа, его невесту и их чертову свадьбу. Анна Бенкендорф была для графа выгодной партией. За несколько дней все эти тайные общества и декабристы отошли на второй план.
Какое мне до них дело, когда я не чувствовала ног от усталости? Спина превратилась в сплошной комок боли, а низ живота предательски ныл каждый раз, когда приходилось затаскивать громоздкие бадьи по лестницам.
Вторая неделя моей новой жизни подходила к концу, когда в коридоре раздался резкий звонок колокольчика.
— Это тебя! — Глашка злобно зыркнула на меня завистливым взглядом. — Иди уже, «радость» наша. Его Сиятельство желают чаю из твои рук.
У меня в груди все перевернулось. Зачем я ему понадобилась? Неужели остыл и решил вернуться к сломанной игрушке?