Страница 67 из 169
Он был в вельветовых джинсах, по случаю прохладной погоды нацепил поверх джемпера просторную черную футболку с принтом Mother Russia, очевидно, купленную в дьюти-фри. В целом доктор имел вид весьма неряшливый. Говорят, по привычке к внешней аккуратности в столицах распознают понаехавших. Только провинциал на официальной встрече будет париться в костюме с галстуком, а провинциалка ни за что не выйдет из дому с немытыми волосами, даже если времени в обрез. По тем же признакам в Европе распознают русских. Тем не понять, что человек должен чувствовать себя комфортно, и к чертям условности! В этом смысле, подумал с раздражением Костров, Катерина вполне в европейском тренде, правда, нужно отдать ей должное, голову она моет.
К одежде и стрижке гостя Костров отнесся неодобрительно из-за ее излишнего уклона в молодежный стиль. Сам он занял свою должность в возрасте весьма молодом, в русской провинции это вовсе не считалось достоинством, и Кострову пришлось потратить немало усилий, чтобы выглядеть старше своих лет и достаточно солидно. Впрочем, бог с ним, с внешним видом француза, не дочку же за него выдавать, да и нету у Кострова дочки.
Вообще хорошо, что он француз, а не американец, не надо демонстрировать фальшивый оптимизм и позитивное отношение к жизни. Обременен гость был двумя сумками – одна через плечо, другая, побольше, на колесиках. Тоже неплохо – не придется париться с багажом.
– Доктор Шаверни?
– Господин Костров? Очень рад вас видеть.
Говорил месье
ле доктер
по-русски бегло, хотя за туземца его вряд ли бы кто принял. Впрочем, Костров уже слышал его по скайпу.
Костров выразил взаимную радость и предложил пойти к выходу. По пути излагал:
– Сейчас проедем в гостиницу. Возможно, вам захочется немного отдохнуть с дороги – все-таки смена часовых поясов. Затем я заеду за вами, пообедаем – и в музей. Если, конечно, у вас нет других планов.
– Что вы, господин Костров… позвольте, как вас по батюшке? Вадим Николаевич? Меня это вполне устраивает.
Он осматривался с любопытством, свойственным европейцам, попавшим в экзотические края, хотя, по мнению Кострова, вокруг не было ничего интересного. В городе – да, во многих районах области – да, но только не в Неклюдове. Однако объяснить это представлялось затруднительным.
Сеня по возвращении работодателя выключил свой футбольный канал. Вид у водителя был еще более мрачный, чем обычно. И не только потому, что «наши опять продули». Он знал – даже если они благополучно въедут в город, ехать придется к гостинице близ набережной, а там найти место для парковки – мука мученическая.
Гость о печалях водителя осведомлен не был и окинул его таким же взглядом, каким обозревал аэропорт. Наверное, с точки зрения иностранца, Семен выглядел как типичный русский мужик – если у него отобрать балалайку, бутылку водки и ездового медведя, побрить и обрядить в кожаную куртку и джинсы. Хотя Шаверни не первый раз в России, удивляться не должен.
Директор забронировал для гостя номер в гостинице «Ампир», за несколько кварталов от музея. Прежде «Ампир» именовался «Октябрем», и на памяти старших горожан служил ведомственной гостиницей итильгородского обкома. (А раньше, говорят, здесь жили сотрудники НКВД, но тому свидетелей не осталась.) Здесь останавливались деятели, приезжавшие на различные партийные конференции и прочие необходимые для социалистической родины мероприятия. Простым смертным был туда вход заказан, и о благах, окружавших постояльцев, ходили легенды. Теперь «Ампир» был самой обычной гостиницей, не самой дорогой, но и не дешевой, если судить по местным, а не столичным меркам.
Типовые гостиницы советских времен – которые по большей части теперь посносили – это здание ничуть не напоминало. На взгляд Кострова, было в его очертаниях нечто умилительное. Тонконогие колонны, поддерживающие купол. Стрельчатые окна – как будто архитектор силился создать для высоких гостей подобие никогда не виденного им восточного дворца. Или даже усыпальницы.
Нынешние владельцы были далеки от подобных ассоциаций, хотя что-то об архитектурных терминах слышали. Здание белое? С колоннами? С куполом? Значит, стиль ампир. И будет «Ампир».
Удача способствовала – место на парковке отыскалось. Высадили гостя, Семен помог занести вещи в холл, а когда Шаверни получил ключ от номера, Костров сказал, что заедет за ним часа через два.
– Может, не стоит заезжать? – предложил Шаверни. – Я видел по карте – музей отсюда неподалеку. Не лучше ли пройти пешком?
Костров согласился.
– Приличный человек, однако, – определил Сеня, когда они снова садились в машину. Он понимал, что второй раз подряд с парковкой так бы не повезло.
Костров же думал о несколько старомодной манере доктора строить фразы. Должно быть, его наставниками в русском языке были эмигранты первой волны – или их дети. Или, скорее всего, профессор Блэз. Он скончался в 70-х, но учиться языку начал еще в старой, дореволюционной России.
Да, профессор Блэз. Ради его памяти доктор Шаверни и приехал в эту дикую русскую провинцию. И надо, чтобы экспозиция была в полном порядке. По прибытии, оставив Сеню до особых распоряжений курить и внимать очередным пениям «Футбола FM», директор поднялся на второй этаж, чтобы дать распоряжения своей заместительнице Евстолии Рубцовой.