Ослепительный зверь

– Потом они вернулись. Изучая документы годов Сяньфэн, я узнал, что они отправились в Россию, расследовать дело о подделке чая. И не вернулись.

– Ежи, как и лисы, капризны и своенравны, государь.

– Но они принесли присягу. Стало быть, с ними что-то случилось. Я хочу, чтоб вы их нашли, цзюэло. И не только потому, что у нас перед ними долг. А потому, что они служили Цяньлуну. Свидетели великой эпохи понадобятся нам, когда мы приступим к реформам.

– Именно государь Цяньлун закрыл страну от чужеземцев, – напомнил провинциальный князь.

– Вот именно. А еще при нем империя достигла величия, которого не знала тысячу лет, а может и более. Это сейчас народ и помнит, а не то, что едва ли не все земледельцы тогда против него бунтовали. Мы должны этим воспользоваться, цзюэло.

Теперь Сань Юн понял замысел молодого императора во всем его величии.

– Подданный принимает… Но, – он внезапно осекся, – что, если их все же нет в живых?

– Тогда найдите доказательства их смерти. Официально вы будете расследовать то же, что и они – подделку чая. На самом деле чай не так важен. Англичане приучают мир к индийскому мусору, который именуют чаем. – Он поморщился от отвращения. – Вы вынуждены будете ехать с небольшой свитой, но я распоряжусь, чтоб вам выделили лучших слуг. И помните – братья Цивэй могли выжить там, где никакие люди выжить не могут.

Так князь, облеченный доверием государя, отправился исполнять его поручения. Евнух Ван и впрямь знал свое дело. Он одновременно рассылал лазутчиков и следил, чтоб князя не отравили. Не обязательно намеренно – на здоровье его превосходительства могли дурно сказаться незнакомые кушанья. Потому все их пробовали заранее. Здешний хозяин был так глуп, что не замечал этого.

Итак, следовало искать торговцев, связанных с поставщиками опиума, и с канцлером, и, что гораздо трудней, следы братьев Цивэй. Прав ли был здешний хозяин, обвиняя в преступных деяниях того промышленника, что был близок к губернатору?

Все это можно было выяснить только на ярмарке.

Пара иностранцев, бродящих по торговым рядам в поисках впечатлений и экзотических товаров, никого не удивляла. Конечно, таких не грех было бы пощипать, но в эти недели не зря была мобилизована полиция со всей губернии. Так что средь бела дня щипачи – по крайней мере на главных улицах и площадях, – на дело не ходили. На окраинах и в переулках – дело иное, там и ограбить могли. И уж, конечно, с наступлением темноты всякое могло случиться. С семи часов вечера торговля начинала сворачиваться, в девять – десять, когда начинались представления, прекращалась, зато била ключом ночная жизнь ярмарки, и тут порой творилось такое, что и впрямь европейские столицы не видывали. Ну, так если ты не дурак, сиди вечером в общей зале гостиницы или приличного ресторана. А коли уж пустился искать развлечений – пеняй на себя. И не грабители представляли главную угрозу. Порой вся выручка за проданное на ярмарке спускалась за считаные часы в игорных домах и борделях. Ибо в эти же недели съезжались сюда девицы со всех концов империи, особливо из прибалтийских ее губерний. Те, что почище, именовали себя хористками, арфистками, шансонетками, но большинство своей профессии не скрывало и прямо предъявляло полиции желтый билет.

Но супружеская пара, бродившая по ярмарке, этих дам заинтересовать не могла. Зато они казались заманчивой добычей для разнообразных мошенников, которые с радостью облапошат доверчивых иностранцев, впарив им какую-нибудь ржавую железяку за антик из сокровищницы Казанского ханства, или представив карту подземелий под кремлем, где спрятана библиотека Ивана Грозного, каковую здесь безуспешно ищут экспедиции Сорбонны и Геттингенского университета.

Однако любопытные иностранцы, говорившие между собою на английском и, похоже, других языков не знающие, счастливо умудрялись уклоняться от подобных предложений.

Они миновали Китайские ряды, над которыми полоскалось множество флагов с драконами, фениксами, черепахами и прочими созданиями, названий коих здесь никто не знал, и Сибирские пристани. Здесь выгружали товары, ввозимые из Китая – главном образом цыбики чая. Прежде чай был главным товаром на ярмарке, а чаеторговцы – первыми людьми, и вокруг пристаней было не протолкнуться. Но после того, как чай стал поставляться морским путем, торговля снизила масштабы. Народу тут стало поменьше, некоторые склады и балаганы вовсе снесли. Впрочем, местные жители все-таки сохраняли верность чаю, и Бразильский павильон, где негоцианты – ясное дело, из Бразилии, продавали кофе, – размерами уступал Китайским рядам. И, наконец, путешественники остановились перед трехэтажным корпусом Караван-сарая, отведенного купцам из Персии.

– Раньше этого не было, – сказал Эрик Дикреди. – Торговые ряды были, и большие. Но такого претенциозного пассажа я и представить не мог. Полагаю, это инициатива местных властей. Купцов спасает любовь здешних жителей к восточной роскоши. Впрочем, не только здешних. Потому что страна, которая была одной из величайших монархий мира, превратилась в игровую доску в партии между Англией и Россией.

– А раз так – стоит ли тебе ввязываться во все это? Я же вижу – ты не столь невозмутим, как обычно. А при нашей профессии волноваться – последнее дело.

– Просто вспомнил юность, Крисси, глядя на эти пристани и балаганы. Меня же там хорошо знали. Хотя, конечно, никакого «ангела музыки» и «короля цепей» никто не предвидел, и я сам в том числе. Я просто хотел кантором стать, вот и учился изо всех сил. А потом ребе сказал: «Прости, Арье, ты хороший мальчик, но ты здесь всех прихожан распугаешь». На сем моей учебе пению пришел конец, и родители отдали меня в подмастерья к слесарю. А тот, поглядев, как я наловчился работать с замками и запорами, посоветовал идти в балаганы выступать, там заработаю больше. Это, кстати, был хороший совет, и вовремя данный. Был бы я постарше, подался бы в медвежатники, а так не сообразил. И в те годы, что я по балаганам с песнями рвал цепи и вскрывал замки, я ни о чем не подозревал. Думал, что все это навыки, которые приобрел во время учебы. Пока Мазендеранец не решил проверить, что я есть на самом деле.

Он замолчал. Крисси, которая терпеливо слушала то, что ей давно было известно, тронула его за рукав.

И они вошли в Караван-сарай, где их тут же захлестнула волна сладких и пряных запахов. Большую часть того, что продавалось здесь, составляли товары, к которым не хотелось применять пошлое слово «бакалея».