Последний охотник на демонов

Глава шестнадцатая. Охотник на демонов

Мальчик срывает ногти, но продолжает копать, копать и копать. Кожа слезает с костей, ящик открывается, а внутри – полно блестящих клинков. Звук битвы рокочет, как гром, слышен грохот выстрелов, треск горящего дерева и рев пожара. Идет дождь, но он слишком слаб, чтобы погасить расплесканную в презрительном отвращении смолу. Он слышит голос своей матери, она говорит быстро и испуганно, но он не слышит, что именно она говорит. Только свое имя.

Он хочет убежать, спрятаться под повозку, как обычно, и дождаться, когда все закончится. Но он вынимает оружие. Тащит сквозь грязь и кровь, когда тени начинают течь наверх, извиваясь и сливаясь в фигуры с длинными руками, ногами, когтями и зубами…

Экс к этому не был готов. Он был уверен, что безгрезник его защитит. Он не был готов к заполняющему все и вся видению, сотканному не из кошмаров, а из воспоминаний. Он пытался заставить себя проснуться, но, словно участвуя в хорошо заученной театральной постановке, его «я»-дитя продолжало идти дальше.

Это не демоны, это люди, но они все равно рычат. Стволы аркебуз словно пальцы указывают на тех, кто должен умереть. Взрывается огненный шар, и мальчик слишком напуган, чтобы вздрогнуть. Они не стреляют в него – пули проносятся над ним и позади него. Горячая кровь плещет на его голую спину, словно пролитый суп, но он не оглядывается. Он бежит прочь, а люди кричат, и он бежит, чтобы спрятаться под повозкой, хотя обещал себе, что не будет этого делать. Он закрывает лицо и всхлипывает. Если бы его отец и братья были тут, они бы насмехались над ним, назвали бы его трусом…

Рука Экса крепко сжимает рукоять его цепного клинка, и что-то капает на лоб его маски. Этого в плане не было. Он проклинает прета, молясь, чтобы эта тварь в аду слышала его мысли. Ублюдок наверняка заключил сделку с Шар-Алой, передав ему все свои кошмары, чтобы действительно умереть.

«Вот потому и существуют правила, мальчик,

– сказали бы наставники. –

А первое правило – самое важное».

Ты не защитил ее, срывается стон с губ окровавленных ртов, скалящихся в отвращении, пока солдаты тащат их в могилу. Ты дал своей матери умереть. Их окровавленные тела дергаются и на лбу каждого открывается третий глаз болезненно-зеленого цвета. Уголки губ поднимаются вверх, будто в улыбке. Они усмехаются и скалятся, их руки тянутся и хватают, пытаясь утащить обреченную душу в ад.

Нет, нет, нет, охотник Экс! Сюда, скорее!

Он слышит во тьме голос своей матери. Его утроба наполняется теплом. Он отворачивается от выброшенных тел жителей своей деревни и мчится на ее голос. Она вся в крови, но так прекрасна, настоящий ангел смерти, но сейчас он видит, что кровь эта – не ее.

Почему он этого не помнил раньше? Он всегда видел в тех снах, как она лежит на земле, изрешеченная пулями. Но вот она стоит перед ним, она тянется к нему и хватает его за детскую ручонку, уводя к знакомым лесам. Его лесам. Убежище, где ждет Страж. Ее глаза сапфирово-голубого цвета, кожа сияет золотом, как у ангела, а когда она улыбается…

* * *

Экс падает спиной на землю, и в его глазах вспыхивает свет. Над ним нависает уродливая тварь. Демон с витой изогнутой шеей, как у кобры. Его челюсти осклабились в жуткой ухмылке, и он чувствует густой кислый запах гнили. Из темных чешуйчатых десен торчат три ряда зубов, словно всаженные в плоть древние кости. Лицо у него куда меньше, чем Экс думал. Оно гуманоидное, с крохотным носом и широкими светящимися зелеными глазами. На лбу – третий глаз.

Шар-Ала.

Охотник Экс. Ты опоздал.

Экс в ужасе осознал, что длинный черный язык уже обвил его шею и прилип к его маске, присосавшись и шевелясь, словно пиявка. Пробить маску он не мог, но всеми силами пытался сорвать. Тонкие паучьи лапы демона заканчивались длинными изогнутыми когтями. У него был торчащий хребет и задние лапы, как у кролика.

На совершенно дурное мгновение Экс почувствовал удовлетворение от собственной правоты. Он ведь им

говорил

, что это не гребаный кролик!

Он дернул свой цепной клинок, но не мог пошевелить рукой. Когти Шар-Алы прижимали его к земле. Пробить броню демон не мог, но ему хватало сил, чтобы удерживать охотника. Мускулистый язык напрягся, и все удовлетворение Экса тут же растаяло.

«Трусливая свинья. –

Экс ударил головой как мог. Не сильно. –

Будь ты Истинным Демоном, достойным воспевания в легендах, ты бы сразился со мной лицом к лицу».

«Истинный Демон не поддастся на уловки охотника-ребенка.

– Крепления маски Экса заскрипели от напряжения. –

Ты ни разу не добился успеха. Твои товарищи уже давно сдались. Почему же ты продолжаешь?»

«Ты убил бесчисленное множество невинных людей как в своей смертной жизни, так и во время нынешнего жалкого существования. Ты должен быть наказан».

«Невинных? Невинных не существует. Только неисполненные желания, базовые потребности и темные тайны. –

Шар-Ала улыбнулся шире. –

Я питаюсь лишь мерзкими мыслишками развращенных душ. В так называемых невинных я пробуждаю чудовищ. Тебе рассказать, в чем повинны мои жертвы?»

«Я знаю, кто ты. Ты не делаешь различий».

«Ты говоришь о женщинах? Детях? Зачем я питаюсь чистотой детей?

– Шар-Ала продолжал, и Экс невольно задумался, почему тот так разболтался. Ему что, есть дело до мыслей охотника? –

Чистота на вкус не так хороша».

«О? И какова же она на вкус?»

«Сладчайший мед, позолоченный солнцем.

– Усмешка демона стала лишь шире. –

Но мне-то откуда знать?»

Он то ли пытался его напугать, то ли разозлить. Если бы Экс не был погружен в Охотничий Транс, его сердце наверняка уже разорвалось бы от ужаса. Но тут все было иначе. Ради такого охотники на фи и тренировались, ради этого они и жертвовали частью своей человечности. Ради этого они жили и умирали.

Он ошибался, ибо демон двигался далеко не так быстро, как он полагал – логично, раз уж жертвы слепо забредают в его ловушку. Шар-Ала был силен и тяжел, это правда, но физически он явно не был бойцом. Силы его больше затрагивали разум, он старался запугать и ошеломить своих противников. Возможно, этим можно воспользоваться.

«Знаешь, убийца из тебя так себе».

«Я хочу видеть твое лицо, когда буду тебя убивать. –

Язык Шар-Алы снова напрягся. Он хотел вкусить его страх, но сейчас он будет безвкусным, как вода. –

Ты будешь кричать. Даже если мне придется оторвать тебе твою мелкую башку и утопить тебя в кошмарах, жалкая мартышка».