Страница 5 из 6
Отличия от второго издания
Пересматривая «Внутреннего героя», я прежде всего стремилась сделать его доступнее для широкого читателя. Слишком многие говорили мне, как эта книга меняет жизнь. Чтобы объяснить ключевые понятия как можно доходчивее, я значительно переписала и расширила введение (в третьем издании его заменили две первые главы). А в конец добавила три главы, которые помогают читателю применять архетипический подход в повседневной жизни. За десять лет, прошедших с первого издания, накопилось много идей, как сознательно использовать путь героя в качестве практического руководства.
Мои знания во многом основаны на опыте, подробности которого я не могу раскрывать. В главах со второй по седьмую (где описаны архетипы) я чаще привожу примеры из литературы, дополняя их случаями из моей практики. В главах, посвященных осознанию архетипического измерения жизни (первая и с восьмой по десятую), примеров из чужого опыта больше. Но, чтобы сохранить конфиденциальность, я либо объединяю разные случаи, либо творчески их переосмысливаю, заметая следы. В книге также есть истории из моей жизни.
Я пересматривала книгу и потому, что некоторые примеры устарели – изменились представления о роли мужчин и женщин и о том, как архетипы влияют на них. В первом издании отразилось то, что женщины редко видели себя героинями: общество отводило им роль «других». Поэтому в книге даже не было слова «героиня». Путь героини порой отличается от пути героя – и по сути, и по последовательности шагов. Но в целом у мужчин и женщин он один. За последние десять лет жизнь женщины перестала так сильно отличаться от жизни мужчины. В третьем издании я это учла.
Раньше пол во многом определял судьбу человека. Мужчина обязан был быть мужественным и ужасно боялся прослыть «неженкой». Женщина должна была быть женственной, хранительницей очага – и никак не «мужеподобной». Сегодня мужчины все чаще сидят с детьми, помогают по хозяйству, делятся переживаниями с любимыми и даже с друзьями. Женщины все чаще зарабатывают, занимаются спортом и проявляют твердость, когда нужно.
Многие из перемен, к которым я призывала в книге раньше, уже произошли – по крайней мере среди молодежи. В первом издании я говорила женщинам: будьте «воительницами», а мужчинам – не бойтесь традиционно женского самопожертвования. Ведь именно на бескорыстной заботе женщин о других долгое время держалась целостность семей и общества. Женщины осваиваются в ролях, которые раньше считались мужскими, быстрее, чем мужчины – в изначально женских. Главным образом потому, что мужское поведение до сих пор считается более достойным, чем женское.
Архетип Волшебника в книге стоит последним не только потому, что он преображает царство, но и потому, что он по умолчанию бесполый – соединяет в себе лучшие черты мужского и женского. Я убеждена, что проявление этого архетипа неизбежно приведет людей к равновесию, в котором и мужественность, и женственность будут одинаково уважаемы – и в отдельном человеке, и в обществе в целом.
Главным испытанием для меня стало то, насколько иначе за десять лет стали проявляться архетипы. Пришлось заметно изменить структуру повествования – названия архетипов, их порядок и описания.
Когда я работала над первым изданием, меня пугало, что архетип Воина – того, кто стремится покорять, – уничтожит мир. Холодная война накаляла обстановку, запасы ядерного оружия росли, межрасовая вражда усиливалась, а окружающая среда, казалось, гибла под натиском соревновательного духа. С тех пор пала Берлинская стена, закончился апартеид в ЮАР, о защите природы заговорили гораздо больше, и возникло целое движение за то, чтобы изменить образ мужчины как «воина без сердца».
Архетипы вечны, но проявляются по-разному – в зависимости от того, насколько сознательно общество в ту или иную эпоху. Мужчины испокон веков проявляли себя в бою. Но после Вьетнамской войны они начали сомневаться. С появлением ядерного оружия война стала слишком опасной и больше не могла служить обрядом посвящения во взрослую мужскую жизнь. Пришлось искать для архетипа более высокий уровень проявления. Сегодня мы посылаем молодых людей в корпоративные «джунгли» с напутствием: прояви себя. Рвение Воина теперь в основном уходит на достижения – в спорте, учебе, работе.
Примерно такой же сдвиг произошел и с архетипом Благодетеля. В 1980-е я называла его «мучеником» – подчеркивая, что от женщин ждут самоотречения ради мужей и детей. С тех пор представления о женщинах заметно изменились, а мужчины обнаружили, что жертвенность заложена в них с древности. Тем временем литература о созависимости связала мученичество с патологией. Теперь быть «мучеником» неприемлемо. Слово насквозь пропиталось негативными смыслами, и в новом издании я назвала этот архетип иначе – Благодетель. И это не просто игра слов. Благодетель подчеркивает, как сильно изменилось проявление архетипа за последние десять лет. Бескорыстно заботиться о других – и не жертвовать собой – трудно. А клеймо «мученика» заставляет подавлять этот архетип. Сегодня же «благодетели» нужны как никогда. Достаточно посмотреть, сколько на улицах бездомных, а в семьях – несчастных детей. И какой огромный разрыв в доходах – не только между богатыми и бедными, но и между богатыми и людьми со средним достатком.
Преобразился и архетип Ребенка. Когда я работала над первым изданием, духовность в обществе только начинала возрождаться. У тех, кто ее подавляет, Ребенок проявляется через безответственность, себялюбивое самокопание, бездумное потребление и нежелание брать на себя ответственность – за экологию, за социальную несправедливость, за то, что происходит вокруг. Но когда духовность приходит в его жизнь, Ребенок превращается в тайновидца, способного постичь изначальное добро, лежащее в основе мироздания. Когда духовность в обществе возрождается, Ребенок – хотя иногда еще является в образе «проказника» – все чаще проявляется как возвращение в Эдем. Именно это и вдохновило меня сделать главу о Ребенке предпоследней – поместив ее между Благодетелем и Волшебником. Работа с Ребенком на новом уровне позволила мне также разграничить его высокое проявление и архетип Волшебника. Герой находит сокровище, возвращает себе детскую невинность и затем, уже как Волшебник, преображает царство. Получается, что не нужно преображать мир, чтобы стать счастливым. Сначала надо стать счастливым – и уже потом преображать мир.