Порознь нельзя

37

Я едва сдерживаю смех от его глупого предположения.

— Нет, Дан, — громко выдыхаю, прикладывая свои ладони к его, которые по-прежнему согревают кожу на моих щеках. — Это значит, что я была слишком тупой малолеткой, которая надеялась таким образом о тебе забыть.

— Чёрт, Ась, — он сгребает меня в крепкие объятия и целует в макушку. Земля мгновенно уходит из-под ног. — Прости, мне не стоило так долго тянуть.

— Тут нет твоей вины, — заключаю руки в замок у него за спиной и вдыхаю любимый запах. — Только моя безалаберность и глупость.

Сколько мы так стоим? Счет времени совсем потерялся, стоило Дану начать меня целовать.

— И на Рому так не смотри, — ухмыляюсь, отстраняясь первой. — Он ведь твой друг и я с ним ни разу не целовалась даже.

— Серьезно? — его поражает моё признание.

— Серьёзно, — дразнящее повторяю. — Попробуй, поцелуйся, когда рядом постоянно бродит ухмыляющийся засранец.

— Алиева, ты сейчас договоришься, — он стукает своим лбом об мой и хитро смотрит в мои глаза.

— Ты, кстати, обещала рассказать про старую заброшку, помнишь?

— Конечно, — довольно протягиваю буквы. — Её нет.

— В смысле

«нет»

?

— В прямом, — освобождаюсь из его объятий. — Я выдумала её, потому что вы с Дэном не взяли меня на

«разборки»

.

Он вдыхает воздух, и я понимаю, что нужно бежать. Чувствую себя самым счастливым ребенком, когда несусь по алее, громко смеясь, а за мной бежит Дан. Конечно же, он с легкостью меня догоняет и перехватывая за руку, начинает безжалостно щекотать. Именно такими моментами нужно жить – в них живет сама жизнь.

— Дан, — тяну гласную, наслаждаясь звучанием его имени и внимательно глядя в его глаза. — Раз уж сегодня такой день откровений, то думаю, нужно закрыть абсолютно всё волнующие вопросы.

— Слушаю, — сразу соглашается он, прижимая в своих объятья.

— Не то, чтобы я тебе не доверяю, просто…— слова совсем никак не находятся.

— Ась, говори, как есть, — он оставляет легкий поцелуй на моем лбу.

— Ты и Ксюша…У вас полностью всё закончилось? Просто, мне кажется, что она так не считает, — хочется прикусить язык, потому что совсем нет желания, чтобы Богдан считал меня ревнивой истеричкой.

Я доверяю ему полностью, но не ей. К своему возрасту я перечитала много любовных романов, где из-за таких недосказанностей плелись целые интриги, разрушающие пару возлюбленных. Пусть я больше не вижу в Ксюше никакой соперницы, потому что вижу каким взглядом на меня смотрит Матвеев. Но, я не хочу быть вплетенной в чужую игру из-за того, что когда-то не решилась на подобный разговор.

— Чёрт, Ась, — Дан утыкается губами в мою макушку, вдыхая аромат шампуню с запахом арбуза. — Прости, если бы я только знал, что тебя это хоть как-то задевает, то никогда не сделал ничего подобного.

— Значит ли это, что ты к ней ничего не чувствовал? — губы уже непроизвольно растягиваются в улыбке, а сердце замирает в ожидании долгожданного ответа.

— У меня и Ксюши особо ничего и не было, — признается, успокаивающе поглаживая меня по голове. — Я никогда не давал ей повода думать, что у нас отношения – мы просто общались, добавив немного флирта. Кажется, так было намного легче наблюдать за тобой и Ромой.

— Значит, ты ревновал меня ещё тогда?

— Бывало, — он ухмыляется. — Я не планировал, что у нас всё закрутится так. Роме ты действительно нравилась и, как его друг, прекрасно знал, что он гораздо лучший вариант для тебя, чем я. Но одно дело осознавать это, а совсем другое – чувствовать непреодолимое желание оттащить тебя от него, как только он смел касаться тебя.

— Для меня нет варианта лучше тебя, — серьезно заявляю, с вызовом посмотрев в его глаза.

— Теперь это и не обсуждается, Алиева, — в его взгляде горит озорство. — Ты сама сделала выбор и обжалованию он больше не подлежит. Никогда.

Казалось бы, кто мог подумать, что люди могут быть настолько слепы? Я ведь вполне серьезно думала, что Дан с Ксюшей встречаются и вот как оно вышло на самом деле. Это ещё раз подтверждает мою теорию о том, что нельзя судить, взглянув на ситуацию только с одной стороны.

Возвратившись к компании, я замечаю отсутствие Ромы и Оли. Они стоят неподалеку и говорят о чем-то. Сердце при виде этой картины довольно ёкает – Оля говорила, что он вообще никогда не вспоминает произошедшее. Может, сейчас именно к такой возможности я подтолкнула этих двоих?

Напряжение, исходящие о Дана, наконец-то, испаряется и с Игорем он ведет себя гораздо мягче.

Этот день, наполненный смехом до слёз, драйвом и непередаваемыми эмоциями, хочется запомнить навсегда.

***

— Почему так быстро заканчивается всё хорошие, — стонет Катька, уткнувшись в парту.

Сегодня первый день, как мы вернулись на учебу после зимних выходных.

— Ты лучше расскажи мне, где была всё это время, — с прищуром окидываю её взглядом. — И как же

твоё «и слышать не хочу об этом засранце»

?

— Ой, — протягивает, закатив глаза. — Ты думаешь он спрашивал меня о чем-то, когда затащил в машину и повез в хрен-знает-куда направлении?

На моих губах появляется довольная улыбка – смышленый он, как ни крути. С Катей вообще по-другому нельзя – она постоянно противится всему, особенно собственным чувствам.

— Будто из дикого леса выбрался, — в её глазах горят огни, только в них читается какое-то озорство.

— И как прошло знакомство?

— О, Зинаида Кирилловна вообще огонь, серьезно. Я даже готова выйти за него замуж, чтобы породниться с ней.

—  Ого, смело. Значит, Яр…

—  Не думай даже, —  фыркает, щелкая ручкой. —  Просто, к моему большому сожалению, внуков у неё больше нет. И сыновей тоже.

— Так вы теперь вместе?

— Ещё чего, —  шипит она, а следом мы слышим звонок её телефона. —  Да, — протягивает, поднимая трубку. Кажется, я догадываюсь кто ей звонит и почему на её губах вдруг появляется улыбка. — Если ты не притащишь свою чёртову задницу к трем часам, то точно не найдешь меня здесь. Предупреждаю, ни минутой позже.

Вот же язва. Гляжу, Яр не ищет легких путей и идёт напролом.

— Не смотри на меня так, — предупреждающе заявляет Катька, прекращая давать указания по телефону. —  Мне просто не хочется идти домой пешком, должна же от него хоть какая-то польза быть.

— Да, —  протягиваю гласную. —  Именно так я и подумала.