Порознь нельзя

28

Ещё немного пробыв на берегу моря, мы выезжаем обратно. Рука Дана уже привычно держит моя, не отпуская, а в душе расплывается невероятное манящее тепло. Мне до последнего не верится, что происходящее реально.

Иногда от мысли насколько много людей становятся нечастными и теряют возможность из-за трусости или надуманных причин – становится по-настоящему страшно. Вдруг жизнь не дала бы мне второго шанса? Что тогда?

— Ты странно на меня смотришь, — Дан перелавливает мой внимательный, изучающий взгляд и ухмыляется. — О чем думаешь?

— О том, как моя мечта исполнилась спустя пять лет, — легко поглаживаю его ладонь пальцами.

В его глазах сразу отражается шок – прищуриваясь он смотрит на меня так испытующе, что по телу снова начинает расплываться тепло.

— Ты мечтала побывать на море зимой? — его брови сдвигаются на переносице.

— Нет, — счастливая улыбка сияет на лице. Насколько приятно просто находиться рядом с ним и иметь возможность поговорить, услышать его голос и мысли. — Поцеловать тебя.

Мне немного волнительно от предвкушения его реакции. Сначала его взгляд выражает неверие, а следом загорается таким озорством, что звезды на небе начинают мерцать для меня ещё ярче.

— Формально, твоя мечта исполнилась вчера, — проговаривает с вызовом, запустив пальцы свободной руки в мои распущенные волосы.

— Но сегодня это произошло именно в том месте, где меня впервые посетила подобная мысль.

—  Выходит, что твоё желание исполнилось гораздо раньше моего, — его голос звучит хрипло, а меня пробирает дрожь.

— Что ты имеешь в виду? — сердце делает кульбит, подскакивая к горлу.

— Впервые мне захотелось тебя поцеловать шесть лет назад, — легкие мгновенно перестают выполнять свои функции – я буквально плыву от его слов. — Помнишь, когда ты потащила меня ночевать в заброшенную психушку? Тогда и осознал, что ты точно ненормальная и что мне безумно хочется тебя поцеловать.

Горло сдавливается спазмом, а сердце тарабанит, как ненормальное. Что он только что сказал?

— Сколько? — ошарашенно спрашиваю севшим от волнения голосом.

— Шесть, Ась, — привычная ухмылка и пронзительный взгляд. — Чёртовых шесть лет, как ты не выходишь из моей головы.

— Почему ты молчал? — в глазах ощущается влага, а нос щиплет от переполняющих эмоций.

— Ну-ну, обвини еще меня, — весело заявляет от, стерев пальцем первую скатившуюся слезу с моей щеки. — Сама-то, смотрю, сразу же призналась.

— У меня была уважительная причина, — робко проговариваю, снова словив его ладонь своими руками.

— И у меня, — виновато улыбается, следя за дорогой. — Померяемся?

Губы самопроизвольно растягиваются в усмешке – чёрт, мне так не хватало его.

— Дэн, — на выдохе произношу имя брата. — Ты же знаешь, как он рвет и мечет, едва кто-то взглянет в мою сторону. Мне не хотелось становиться камнем преткновения между вами.

— А сейчас, значит, хочется? — игривая насмешка отражается в его глазах.

— Господи, Бодь, — устало потираю лоб, понимая настолько глупы были мои действия и размышления. — Чего ты хочешь взять от глупого подростка? Мне было всего пятнадцать лет.

— Ты правда глупая, если думаешь, что Дэн ни принял бы твой выбор, — смеется и притягивая мою руку целует в запястье. — Он давно мечтает, что ты в меня влюбишься и больше не нужно будет отваживать от тебя пацанов.

— Дэн знает, что я тебе нравлюсь так долго? — становится интересно, насколько хорошо братец умеет хранить тайны.

— Конечно, — говорит, как что-то очевидное. — С самого первого дня, как я понял это для себя.

— Как так? — отчаянно закатываю глаза. Сколько же ошибок, оказывается, можно было избежать простым разговором.

— Ась, он ведь лучший друг, — и правда, дружба для этих двоих что-то святое.

— Теперь твоя очередь, — напоминаю ему, устроившись полубоком на сидении, чтобы продолжить беззастенчиво разглядывать его профиль.

— Что мне за это будет? — расплывается в хитрой ухмылке, бросая на меня испытующий взгляд.

— Эй, — возмущаюсь, щипая его за талию. — Мы же договорились.

— Ничего не знаю, — пожимает плечами, с наслаждением наблюдая за моим злым взглядом. — Ты задокументировала это где-нибудь?

Вот что значит, настоящий сын своего отца. Засранец.

— И чего ты хочешь? — любопытство во мне сильнее желания спорить. К тому же, я всегда успею перетянуть оделяло на свою сторону.

— Так неинтересно, — качает головой. — Что ты можешь предложить?

В голове сразу крутится вихрь мыслей – что можно придумать такого, чтобы потом соскочить?

— Помнишь про тайную заброшку, которую я нашла без тебя с Дэном? Вы ещё жуть как хотели узнать, где она, — губы расплываются в хитрой усмешке.

— Допустим, — сразу улавливает суть.

— Хочешь, расскажу где? — спрашиваю шепотом и максимально приблизившись к его уху. Его рука, что обхватывает руль, сжимается крепче, а взгляд мгновенно темнее.

— А ты расскажешь?

— Конечно, — невинно хлопаю глазами. Чего мне стоить рассказать о месте, которое я сама выдумала в четырнадцать лет?

В тот день Богдан с Дэном не взяли меня с собой на

«чисто мужские разборки»

и, затаив обиду, я придумала несуществующее место в красках описав, как там жутко и интересно.

— Договорились, — он облегченно выдыхает, когда я отстраняюсь обратно на свое место. — Тогда расскажешь и будешь должна одно желание.

— Какое ещё желание? — возмущенно, вдыхаю воздух в легкие.

— Или так, или никак, — треплет рукой мои волосы. — Каким будет твой положительный ответ?

— Ладно, — растягиваю гласные. — Рассказывай уже.