Карамелька для босса

Григорьева Ивана Евгеньевича я знаю, несколько раз он приезжал к нам в офис, и этот человек мне не очень нравится. Точнее, я его немного побаиваюсь. Ведет себя он всегда очень раскрепощенно и даже нагло, но заключает обычно крайне выгодные контракты, поэтому ныне покойный Шатц, как правило, закрывал глаза на откровенно развязное поведение. А я старалась лишний раз не попадаться ему на глаза – от греха подальше. Сегодня тоже попробую не отсвечивать.

Убедившись, что все готово к приезду важной персоны, я ненадолго отвлекаюсь от работы и делаю денежный перевод Танюше: сегодня мне начислили аванс, и я решаю не задерживать платёж. О том, что Тимуру я теперь тоже должна денег, стараюсь не думать. Он не беспокоит меня уже несколько дней ни звонками, ни сообщениями, и я надеюсь, что он, протрезвев, понял, что не имеет никакого права требовать с меня этот несуществующий долг.

Однако уже через несколько минут я понимаю, как сильно ошибалась! Потому что Тимур мне звонит, и я с тревогой беру трубку, боясь его угроз. Безо всяких приветствий он в лоб спрашивает:

– Деньги приготовила, кукла?

– Здравствуй, Тимур, – медленно шепотом произношу, чтобы Егор, не дай бог, не услышал. – Денег нет, извини. И не будет их.

– Я не понял, – рычит в трубку Тимур, – ты совсем, что ли, страх потеряла? Или я не ясно выразился в прошлый раз?

Мне кажется, если бы он стоял сейчас рядом – точно ударил бы меня, столько злости и недовольства в его голосе.

Наверное, именно тот факт, что он где-то далеко, придает мне некоторой смелости, поэтому я говорю:

– Ты не имеешь права требовать с меня этот несуществующий долг. К покупке квартиры ты не имеешь никакого отношения…

– Да я тебя закопаю, курица драная! – отчаянно матерясь, взрывается Тимур, не давая мне договорить. – Если не понимаешь по-хорошему – будет по-плохому!

– Не смей мне угрожать, – дрожащим голосом отвечаю ему, стараясь не показывать свой страх, хотя даже на расстоянии боюсь его до ужаса. – Думаешь, что на тебя управы не найдется? Прекрати меня пугать и шантажировать! Иначе я обращусь в полицию!

– Ну-ну, – мне кажется, что Тимур усмехается в трубку. – Ишь, какая смелая стала. Удачи тебе, кукла!

И, к моему удивлению, раздаются короткие гудки. Это что же, моя угроза обратиться в полицию возымела действие и Тимур испугался? Или как это объяснить? Наверное, надо было сразу вести себя рядом с ним смелее и увереннее – может, и не дошло бы до угроз с его стороны.

– Привет! Сделай мне кофе, девочка. – Я аж подпрыгиваю на своем месте, когда в приемную без стука заходит Григорьев, о котором я едва не забыла из-за разговора с Тимуром. – И побыстрее, шевелись давай.

– Добрый день! – Я растягиваю губы в неестественной улыбке, проглатывая явное неуважение к себе, и выскальзываю из-за своего стола, направляясь к двери в кабинет босса. Стучу и тут же, не дожидаясь ответа Егора, приглашаю: – Проходите, Иван Евгеньевич, мы вас ждём.

Вижу, как Егор поднимается со своего места и идет навстречу Григорьеву, протягивая руку.

– Рад приветствовать вас, Иван Евгеньевич. Благодарю, что нашли время для встречи.

– Я тоже рад знакомству, – кивает тот, пожимая руку босса, и поворачивается ко мне, недовольно скривив губы.

– Ваш кофе будет через две минуты, – тут же говорю я, понимая намек без слов. – Егор Викторович, что вам принести?

– Пока ничего не надо, – качает головой босс. Я вижу, что он очень напряжен, и спешу на кухню.

Варю черный крепкий кофе, наливаю в чашку, ставлю её на поднос. Подумав, достаю из шкафчика порционные сливки и сахар: Григорьев не уточнил, какой именно кофе любит, пусть сам добавит себе по вкусу, если пожелает. Еще ставлю рядом небольшую вазочку со свежим печеньем и несу все это в кабинет босса.

Когда захожу, чувствую витающее в воздухе напряжение между мужчинами, поэтому, пожелав приятного аппетита, тороплюсь побыстрее ускользнуть в приемную.

Я безумно переживаю, как пройдет эта встреча, знаю, что заказчик очень важен для нашей фирмы. К нему нужен особый подход, но сможет ли Егор найти с ним общий язык?

Однако мне совершенно некогда предаваться размышлениям, у меня еще много работы, погрузившись в которую я на некоторое время забываю обо всех сегодняшних неприятностях: и о звонке Тимура, и о приезде противного заказчика.

– Эльвира, мы здесь закончили беседу, – слышу голос босса и тут же подскакиваю с места. – Продолжим за обедом в ресторане.

– Я скинула вам адрес и… – начинаю я, но Егор меня перебивает:

– Да, я видел, спасибо. Доделаешь мое поручение и можешь быть на сегодня свободна.

– А может, возьмем ее с собой? – неожиданно предлагает Григорьев, окидывая меня внимательным взглядом, под которым я чувствую себя очень неудобно. Он словно общупал меня всю, как будто облапал. – Чего она у тебя тут торчать будет? Смазливые мордашки нужно выгуливать в общественных местах.

Наверное, на моем лице отображается весь внутренний ужас, который я испытываю от такого предложения. Меньше всего мне хочется находиться в компании этого неприятного мужчины. А Егор явно недоволен наглостью Григорьева, но резкости себе не позволяет. Нахмурившись, спокойно говорит:

– Она с нами никуда не пойдет. У моей помощницы есть дела поважнее. – Потом поворачивается ко мне. – Я сегодня уже, скорее всего, в офис не вернусь. Поэтому до завтра, Эльвира.

– До завтра, – на автомате прощаюсь я и падаю в свое кресло, едва за этими двумя мужчинами закрывается дверь приемной.

Наконец-то этот Григорьев ушел. У меня такое ощущение, что он долго-долго трогал меня грязными и липкими руками. Безумно хочется срочно принять душ и смыть с себя всю эту гадость.

Я возвращаюсь к работе и, выполнив данное Егором поручение, выключаю компьютер. Устало поднимаю глаза на часы: уже начало седьмого, освободиться пораньше сегодня опять не получилось.

По дороге домой размышляю, что приготовить на ужин. Понимаю, что сегодня устала и совершенно не хочу стоять у плиты. Обойдусь бутербродами с чаем на ужин, а на завтрашний обед в холодильнике еще остались котлеты и картофельное пюре…

– Кажется, ты не понимаешь, когда с тобой говорят вежливо и культурно, – раздается знакомый голос, и я с ужасом поднимаю голову, видя перед собой злющего Тимура.

Прежде чем я успеваю что-либо ответить, он с размаху со всей дури бьет меня кулаком в живот, и я сгибаюсь пополам от резкой боли, пронзившей меня насквозь. Внутри все горит огнем, а из легких будто вышибло весь воздух, и я не могу ни кричать, ни говорить.