Оторва для принца

Глава 3

Весь следующий день я чувствовала себя не в своей тарелке.

С утра была пара по анатомии, и препод, как назло, гонял именно меня. Спросил про какое-то нервное сплетение, которое я учила, но из головы вылетело. Стояла, хлопала глазами, чувствовала, как уши краснеют. Он, конечно, поставил трояк, но с пометкой «придёшь пересдавать, Лилия, учить надо, а не по свиданкам бегать».

Откуда он знал? Мистика.

После пар я рванула на уборку. Отрабатывала смену за тётю Зину, которая подвернула ногу. Мыла полы в терапевтическом отделении городской больницы. Работа привычная, даже успокаивающая. Водишь шваброй туда-сюда и думаешь о своём.

Думала я о Вадике. Интересно, он вообще в курсе, что его сегодня будут «отшивать»? Или сидит, бедный, готовится к романтическому вечеру, цветочки выбирает? Ждет нежную принцессу, а припрусь я…

Хотя какая разница. Моё дело маленькое — прийти, изобразить Наташу и сделать так, чтоб он сбежал.

В общагу вернулась только в пять. Наташка уже извелась вся. Носилась по комнате, разложила косметику, плойку для волос, тени, помады — целый салон красоты.

— Быстрее! — закричала она, едва я переступила порог. — У нас два часа! Волосы мыть, макияж, платье... Ой, я боюсь, мы не успеваем!

— Успеваем, — буркнула я, стаскивая заляпанную рабочую форму. — Ты главное сама не вибрируй. Это я иду, не ты.

— А если он позвонит маме прямо во время свидания? А если он фоткать начнёт? А если...— Наташка заламывала руки. До нее только сейчас дошло, что она наворотила. На мгновение я обрадовалась что сейчас она все поймет и бросит эту затею. Не бросила. — фоткаться не давайся!

— Наташ, завязывай, — я щёлкнула её по носу. — Давай лучше волосами моими займись. А то я их вечно в пучок закручу и забуду.

И началось. Наташка колдовала надо мной, как фея-крёстная, только нервная и с трясущимися руками. Меня мыли, сушили, накручивали, красили. Я сидела как кукла, стараясь не дышать и не чихать, чтоб не размазать всю эту красоту.

— Глаза закрой, — командовала Наташка, и я чувствовала, как по векам елозит кисточка. — Теперь губы подожми. Теперь не моргай. Сейчас тени наложу...

К семи часам я превратилась в нечто невообразимое.

В зеркале стояла незнакомая девушка. Волосы локонами падали на плечи, глаза подведены так, что кажутся огромными, губы блестят. Чёрное платье облегало фигуру, открывая плечи и делая талию осиной. На ногах — туфли на каблуках, которые Наташка назвала «лодочками», а я про себя обозвала «испанскими сапожками».

— Ну как? — выдохнула Наташка, отступая на шаг.

— Как будто меня подменили, — честно ответила я. — Чур, если этот Вадик в обморок упадёт, откачиваешь его сама.

— Ой, Ляль, ты красавица! — Наташка всплеснула руками. — Только... ты это... походку помягче. А то ты как солдат идёшь.

— Я и есть солдат, — усмехнулась я, делая первый неуверенный шаг на каблуках. — Солдат любовного фронта. Ладно, погнали. Чё там по адресу?

— Я такси вызвала, уже у подъезда, — засуетилась Наташка. — Деньги есть?

— Есть, — соврала я. Ну какие деньги в моем положении? Но просит не хотелось. Подруга покачала головой и сунула мне несколько сложенных купюр на всякий случай.

В такси я ехала и мысленно настраивалась на бой. Представила, что это не свидание, а соревнования по айкидо. Выходишь на татами, а напротив — противник. Ты не знаешь, какой он, но знаешь, что должна победить. Использовать его силу против него самого.

Вадик, держись. Идёт Ляля.

Такси остановилось у ресторана. Красивое здание с колоннами, подсветка, швейцар в дурацкой ливрее. Я расплатилась, выдохнула и шагнула внутрь. Каблуки предательски цокали по мраморному полу, и мне казалось, что все на меня смотрят.

— Добрый вечер, — ко мне подплыла девушка-администратор. — Чем могу помочь?

— У меня столик забронирован, на Вадима, — сказала я, стараясь говорить спокойно. — Наверное, на фамилию какой-нибудь Топольский или что-то такое?

— Вадим Сергеевич уже ожидает, — девушка улыбнулась. — Пройдёмте, я провожу.

Я шла за ней и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Мы прошли через основной зал, где за столиками сидели какие-то важные дядьки и тётьки в бриллиантах, и свернули в отдельный кабинет. Стеклянная дверь, шторы, мягкий свет.

Девушка открыла дверь:

— Прошу вас

Я шагнула внутрь.

За столиком у окна сидел парень. Обычный, в общем-то. Светлые волосы, приятное лицо, глаза внимательные. На вид — как раз двадцать три, не больше. На столе стояла ваза с цветами и бутылка шампанского в ведёрке со льдом.

Он поднялся мне навстречу, улыбнулся, и я поняла: всё будет сложнее, чем я думала. Потому что улыбка у него была нереальная. Теплая, искреняя и очень красивая. И смотрел он на меня так, будто я — это именно то, чего он ждал весь вечер.

— Наташа? — спросил он, протягивая руку. — А я Вадим. Очень приятно.

Я пожала его руку, и в голове пронеслась паническая мысль: «А если он нормальный? Если он не заслуживает того, чтобы его отшивали?»

Но потом я вспомнила Наташку. Её затравленный взгляд. Её «я не смогу отказать маме».

Вдох-выдох. Приступаем к операции.

— Очень приятно, — я улыбнулась самой своей дурацкой улыбкой. — А чего это мы в таком пафосном месте? Я думала, в макдак сходим ...

Улыбка Вадима дрогнула, но он вежливо придвинул мне стул.

— Думаю, здесь будет уютнее, — сказал он. — Присаживайтесь.

Я села. Каблуки под столом противно стучали. Я положила локти на стол, прямо на белую скатерть, и уставилась на него в упор.

— Ну, рассказывай, Вадик, — сказала я нарочито панибратски. — Чем в жизни занимаешься? Папины деньги считаешь или сам чего умеешь?

Он снова улыбнулся, но теперь уже как-то иначе. С интересом.

— А вы всегда с таких вопросов начинаете? — спросил он спокойно.

— А чё тянуть-то? — я пожала плечами. — Времени мало, жизнь коротка. Давай сразу к делу: сколько зарабатываешь, квартира есть, машина какая?

Он смотрел на меня и молчал. Потом медленно налил шампанское в бокалы и подвинул один ко мне.

— Знаете, Наташа, — сказал он задумчиво. — А ведь мне мама говорила, что вы будете не в моём вкусе. Слишком, говорит, правильная девочка, из хорошей семьи. А вы, оказывается...

Он замолчал, глядя на меня с таким выражением, от которого мне стало не по себе.

— Какая же? — не выдержала я.