Страница 15 из 20
Которым был Кирилл Владимирович Стрельницкий, он же император российский Кирилл Первый. Когда я прочитал эту фамилию, внутри что-то дрогнуло. Уже научившись узнавать это состояние, я понял, что это отреагировала память. Тогда, в прошлой жизни я был с ним знаком.
Медленно, боясь упустить нить, я потянул за нее. В голове тут же заиграли образы, но неясные. Черепушка отозвалась болью – ей не нравилось такое обращение. Ах, да, я же, как говорила Кукла, истощен. Надо подкрепиться, восстановить потраченную энергию, которую советница потратила на свое присутствие.
Пришлось вставать, выходить из комнаты и тащиться на кухню. Где меня перехватила Анна Алексеевна – мать Дениса, видимо, услышала, как открылась дверь в комнате сына.
– Все в порядке? – взгляд серых глаз выражал беспокойство. – Ты себя хорошо чувствуешь?
– Да, нормально. – вяло отмахнулся я рукой, осознав, что меня действительно покачивает. – Я бы поел. Можно?
– Господи, ты еще в собственном доме разрешения не спрашивал! – притворно возмутилась женщина. – Дуй мыть руки, я быстренько накрою на стол.
«Дворяне, а прислуги нет. – отметил я. – Почему? Нет денег? Не принято? Надо уточнить этот момент».
Ванную комнату я нашел без труда. Начал мыть руки и вдруг обнаружил, что ужасно хочу пить. Нет, не так! От звука бегущей из крана воды меня накрыло такой лютой жаждой, что я тут же подставил рот под струю и заглотил, наверное, целый литр сразу. Видимо, энергия восполнялось и водой, поскольку после этого мне стало чуточку легче, даже мысли заворочались как-то свободнее.
А уж когда я вернулся на кухню и увидел там тарелку с двумя тефтелями, миску с салатом из помидоров и огурцов, в меня словно демон вселился. Желудок рыкнул, даже слегка испугав маму, сам же я, забыв о всяких приличиях, уселся и набросился на еду.
Какая-то часть разума успела настоять на том, чтобы я не закидывал в топку куски, так что пришлось сосредоточиться на процессе жевания. Тем не менее, даже с таким подходом, все приготовленное я смел за каких-то три-четыре минуты. В смысле, все что положили, а потом еще и добавку.
– Оголодал? – Анна Алексеевна смотрела на меня со странным выражением на лице. Видать, не могла решить, как ей на такой аппетит реагировать – плакать или смеяться.
– Ага. – отозвался я. – Большое спасибо. Очень вкусно.
Повинуясь неясному импульсу, я вдруг спросил.
– Мам, ты сама готовишь?
– Почему ты спрашиваешь? – напряглась женщина.
– Я ведь не помню ничего… Понимаю, что мы дворяне, но не могу вспомнить, как у нас с деньгами.
– Ты должен кому-то денег? – во взгляде Анны Алексеевны появился страх. Она по своему поняла мой вопрос. А заодно ответила и на мой – свободных средств в семье не водилось. Значит, верное я сделал наблюдение, когда вошел в квартиру.
– Если и был, то не помню. – с улыбкой ответил я. – Нет, я не потому спрашиваю. Просто… Хотелось бы понять. Знаешь, довольно неприятно чувствовать себя чужаком в своем доме, который не знает элементарных вещей. Память возвращаться не спешит.
Женщина кивнула. Помолчала некоторое время, потом с отчетливой горечью улыбнулась.
– Знаешь, до сегодняшнего дня ты этим не интересовался. Совсем. И все мои попытки ввести тебя в курс семейных дел воспринимал в штыки. Я рада, если это изменилось.
– Ага. Хорошо ему досталось. Может черепушка треснула и через трещину в голову попало немного мозгов? – услышал я голос старшей сестры у себя за спиной. Обернулся и встретился взглядами с Алиной. – Что? Я не подслушивала. Просто зашла налить воды.
Как бы это доказывая, девушка прошла к небольшому крану, налила полный стакан, и больше не говоря ни слова, покинула кухню. Мы с Анной Алексеевной – надо уже перестать заниматься фигней, и называть ее мамой – проводили ее взглядами. После чего посмотрели уже друг на друга.
– Мы не голодаем, сын. – произнесла она, отвечая на мой вопрос. – Но и не жируем. Давай мы продолжим этот разговор позже, когда тебе станет получше. Хорошо?
А из этого прямо-таки вытекал вывод, что дела у семьи Пичуга не просто так себе, а гораздо хуже. Но я не стал спорить – не все сразу. Хмыкнув что-то вроде «ну вот, а сама говорила, что хотела ввести меня в курс семейных дел», я еще раз поблагодарил маму за еду и вернулся в свою комнату. После перекуса стало отчетливо легче, и я решил посвятить время изучению этого общества будущего.
Итак, мы остановились на Стрельницком, нашем государе-императоре. Теперь уже сытый, я снова сосредоточился на его имени, и из памяти полезли подробности. В прежние времена он был не правителем, а Лидером-новусом. Одним из тех, кто сплотили свои кланы, чтобы дать отпор функциям. Мы действительно с ним встречались – даже ругались. Он хотел как-то управлять мной, но ничего у него не вышло.
И ничего о том, как он из просто богатого человека стал главой государства. Которым правит бессменно уже семьдесят с хвостиком лет.
«Ладно, позже разберемся». – подумал я.
«Чего там разбираться! – видимо, решив, что я загрузил достаточно топлива для функционирования двух разумов на базе одной нейронной сети, проснулась Кукла. – Кирилл Владимирович желал реставрации монархии еще тогда, когда был обычным олигархом и миллиардером. И многое сделал для того, чтобы это стало реальностью. Ты не помнишь, но он и твоих пшеков в проект втянул, и тебя хотел!»
«Пшеков? Какой проект?»
«Пшеки – это твой неслучившийся клан. Но ты эту тему протренькал, так что забудь. А вот проект… Возрождения аристократии. Точнее, новой аристократии. Из новусов. Все, кто получил свои способности от функций или своих измененных предков, становились дворянами. А люди обычные – простецами. Тебя я помню дико это бесило. Ты обещал всю эту лавочку с избранными прикрыть».
По мере того, как она говорила, в голове возникали образы. Сперва мутные, будто я смотрел на них через грязное стекло, но со временем, все более и более четкие. Я увидел лицо Стрельницкого, услышал его голос во время того самого разговора, где он утверждал, что мир изменился, и теперь венцом эволюции является не «хомо сапиенс», а «хомо новус» – новый человек.
И что именно ему принадлежит будущее. И власть.