Псих. Расплата

Это длилось секунды две, может, три. Потом отпустило.

Я вылетел на поверхность, ударился локтем о кафель, повис на бортике, закашлялся так, что глаза заслезились.

– Извините, – сказал Воронцов.

Спокойно сказал. Улыбка уже вернулась на место.

– Аркадий, твою мать! – Штиль трясло. – Я чуть не захлебнулась!

– Я же извинился.

«Ты гляди-ка, Псих, – тихо произнёс Мозгоед. – Наш герой разозлился по-настоящему. Похоже, ему всё труднее держать себя под контролем. Одно известие о том, что Совет снова отдал команду “к ноге”, и белобрысый дебил чуть не утопил вас всех. Ну кроме Панацеи, конечно».

– Аркадий, – поморщилась Панацея. – Возьми себя в руки. Раменский уже тут. Приехал двадцать минут назад. Сидит в зале.

– Один?

– С Лозинской и Куликовым. Остальные вот-вот прибудут.

Апогей молча подтянулся на руках, вылез из воды и пошлёпал босыми ногами к своему халату, который лежал неподалёку.

– А мне что делать? – спросил я. – Снова возвращаться в комнату?

– Не надейся, – взгляд Панацеи скользнул по моему лицу. В нём, в этом взгляде, отчётливо читалось – я говорила тебе: беги, кретин. А ты вернулся. – Твоя персона на повестке сегодняшнего совета. Телепату велено тоже явиться.

– Псих придёт вместе со мной, – вмешался Воронцов.

Он стоял возле лежака и завязывал пояс халата.

– Нет, – блондиночка глянула на него так выразительно, что даже Штиль тихонечко свалила в сторону, начала одеваться. – Если мальчишка придёт с тобой, ты подтвердишь подозрения Совета, что имеешь виды на телепата.

Панацея сказала это ровно, без нажима. Смотрела прямо на Воронцова. Он ей не ответил. Но при этом даже не подумал спорить.

Какие высокие, однако, отношения у этой парочки. Апогей спокойно перебивает Штиль, с Пульсом ведёт себя как с подчинённым, но стоило блондиночке сказать «нет», и он мгновенно заткнулся.

Соломин подтянулся, сел на бортик. Дотянулся до полотенца и принялся вытирать голову.

– Псих пойдёт со мной, – сказал он. – Меня точно никто ни в чём не заподозрит.

– Хорошо, – кивнула Панацея.

Она развернулась и пошла к лифту. Каблуки застучали по кафелю.

– Через двадцать минут жду тебя возле твоей комнаты, – сообщил мне Пульс и тоже начал одеваться.

– Так дверь захлопнулась, – сказал я.

Соломин завис с одной рукой, засунутой в халат.

– В смысле? – спросил он.

– В прямом. Когда вышел, дверь хлопнула. У меня ни ключа, ни хрена.

Апогей, Пульс и чёртова Штиль хором заржали. Как три дебила.

– Прикладываешь ладонь к панели справа, – сказал Воронцов, отсмеявшись. – Ладонь, не палец. Тебя вчера в систему завели, когда без сознания притащили.

Я молча кивнул, а про себя пометочку сделал. Зашибись. Пока я дрых, меня отсканировали. Что ещё?

Мы дружно загрузились в лифт, поднялись на двадцать пятый этаж и разошлись по своим комнатам.

Я приложил ладонь, как научили, дверь щёлкнула и открылась. Прошёл через гостиную. Телефон Зубова лежал на тумбе там же, где его оставил. До звонка часов шесть.

В спальне остановился перед гардеробной. Отодвинул дверь.

Утром на всё это посмотрел и послал на хрен. Красиво получилось. Гордо.

А теперь надо идти к девяти старикам, которые собрались решать, что со мной делать. В халате не пойдёшь. Голым тем более. Хотя было бы забавно.

«Ну давай, одевайся в свой супергеройский костюмчик, – сказал Мозгоед. – Чего застыл?»

Я снял с перекладины футболку. Вытащил штаны, кеды, спортивную толстовку на замке.

Все шмотки оказались мне по размеру, тютелька в тютельку.

– Ладно, – сказал я вслух. – Ладно.

Выключил свет в гардеробной и пошёл к двери. Посмотрим, что за совет устроили Старейшие.