Страница 63 из 103
Глава 39
ГЛАВА 36
Бёмер
— У тебя найдётся для меня минутка?
Катарина сидела за письменным столом и удивлённо подняла голову, когда Хорст вошёл в её кабинет.
— Мне пора заканчивать. Я ещё позвоню вечером, — сказала она, коснулась экрана смартфона и вынула из ушей наушники.
— Да, конечно, заходи.
Стул для посетителей в тесном кабинете отсутствовал, поэтому Хорст прислонился к шкафу для документов возле двери.
— Я разговаривала с братом.
— Прости, что помешал.
В уголках её губ появилась смущённая полуулыбка.
— Тебе не нужно извиняться за то, что в рабочее время застал меня за личным разговором.
— Ты уже слышала, что Йенс Бюттнер покончил с собой?
Катарина кивнула.
— Да, только что. Это ужасно. Уже второй молодой человек…
— Мы с Максом поговорили с Никласом Везенером. Он рассказал кое-что, чего мы до сих пор, к сожалению, не знали. И судя по тому, как сейчас всё выглядит…
Хорст увидел, как изменилось лицо Катарины. Словно по нему скользнул луч света.
— Что?
— Если Везенер сказал правду, убийство совершил не Леон, а Йенс Бюттнер.
В маленьком кабинете воцарилась почти осязаемая тишина. Хорст не мог понять, длилась она пять секунд или тридцать. Он дал Катарине столько времени, сколько требовалось, чтобы осознать весь смысл услышанного.
— Наконец-то! — вырвалось у неё, и одновременно из уголков глаз покатились слёзы. — Я знала. Леон не был способен на такое.
Хотя Катарина ни словом не упрекнула их за обвинения против племянника, Хорст почувствовал необходимость объясниться.
— Катарина, мне очень жаль, что мы считали Леона убийцей. Но с учётом имевшихся фактов мы не могли поступить иначе.
— Я знаю. И тебе не за что извиняться.
— Спасибо. У меня из-за этого камень на душе лежал.
— Я сама полицейская, забыл?
На её лице появилась слабая улыбка, но тут же исчезла.
— Спасибо, что сразу мне сообщил. Ты даже не представляешь, насколько это важно для меня и моей семьи. Сейчас ещё раз позвоню брату. Он будет плакать от облегчения. И, пожалуйста, передай Максу мою искреннюю благодарность. За то, что он согласился мне поверить и попытался помочь, хотя всё говорило против Леона.
— Передам. Я ещё увижу его сегодня.
Хорст покинул кабинет Катарины, испытывая огромное облегчение оттого, что этот казавшийся трудным разговор прошёл настолько спокойно.
Ненадолго заглянув к сотрудникам специальной следственной группы и не узнав там ничего нового, он вскоре опустился на стул за своим столом и включил монитор. Щёлкнув по синей иконке, открыл программу и уставился на яркое белое поле.
Хорст ненавидел писать отчёты.
Он долго перестраивал предложения, стирал их, пробовал снова и опять удалял. Обязательный в подобных документах тяжеловесный канцелярит ужасно действовал ему на нервы.
Почти через час отчёт наконец был готов. Хорст перечитал его, в тысячный раз ужаснулся собственным формулировкам и отправил документ в базу данных, откуда тот автоматически ушёл Кескин для ознакомления и электронной подписи.
Закончив, он откинулся на спинку стула, сцепил руки за головой и закрыл глаза.
Подумал о Максе. О том, как странно тот в последнее время себя вёл. Каким усталым и опустошённым выглядел.
И сам того не желая, Хорст вспомнил прошлое — первые месяцы их совместной работы в КК-11.
Молодой коллега, набитый знаниями и исполненный непреклонного желания собственными силами сделать мир хотя бы немного лучше, понравился ему с самого начала. Более того, Хорст даже восхищался им и с лёгкой тоской вспоминал себя прежнего — того, каким пришёл в уголовную полицию.
Он тоже был полон энергии и обладал хорошим чутьём. Но с самого начала честно признавал: у него не было того особого дара, которым обладал Макс. Той самой малости, которая отличает исключительный талант от просто хорошего следователя.
Хорст сразу понял, что Макс — редкая удача для уголовной полиции. Он не мог припомнить, чтобы когда-либо прежде встречал у коллег подобное сочетание: острый как бритва аналитический ум, развитая эмпатия и глубокие знания психологии, дополненные огромным запасом теоретических сведений и безусловным стремлением обезвредить ублюдков, причиняющих людям страдания.
Больше всего Хорста удивляло, что Макса никогда не интересовала карьера. Ему было важно лишь поймать преступников.
Хорст вспомнил болезненные испытания, выпавшие на долю молодого напарника за сравнительно короткое время работы в КК-11. Единственную женщину, кроме сестры, которую Макс за эти годы подпустил к себе по-настоящему близко.
Он её потерял.
А потом произошла та история с Кирстен…
Хорст никогда не упрекал Макса за уход из полиции, но признавался себе, что не раз скучал и по самому Максу, и по его особому подходу к раскрытию преступлений.
Поэтому он так обрадовался, когда выяснилось, что Макс всё же не смог окончательно отказаться от следственной работы.
А теперь Макс лежал дома — в кровати или на диване — и, вероятно, крепко спал, потому что с ним что-то происходило.
Что-то, о чём он по неизвестной причине до сих пор не рассказал Хорсту.
Только сейчас Бёмер заметил, что за окнами уже стемнело. Он посмотрел на часы.
Почти шесть вечера.
Пора было ехать к Максу и возвращать ему машину.
Резкий телефонный звонок вырвал Хорста из размышлений. Он подался вперёд и по двузначному внутреннему номеру понял, что звонят с центрального коммутатора.
— Да?
— Кролльман. Тут поступил какой-то странный звонок для вас. Сейчас соединю.
Раздался короткий щелчок.
— Бёмер, — представился Хорст, с любопытством ожидая, чем именно звонок показался странным.
— Марвин Вагнер. Психотерапевт, юридический и судебный психолог, а также судебный эксперт-почерковед. Впечатляет?
— Эм… Что?
Кролльман оказался прав. Звонок действительно был странным.
— Я спросил, впечатлены ли вы.
Послышался короткий громкий смех.
— Я подумал: если хочу, чтобы наверняка очень занятый главный комиссар уголовной полиции, руководящий специальной следственной группой по запутанному делу, уделил мне внимание, нужно пробудить его любопытство. Получилось?
Хорст пока не понимал, разговаривает с сумасшедшим или всего лишь с чудаком, но вынужден был признать, что Вагнер добился своего.