Страница 49 из 103
— Понимаю. Очень хорошо понимаю. Хотя я знал его недолго и за ним закрепилась репутация чудаковатого, вечно недовольного засранца, я научился ценить его как одного из лучших полицейских и напарников, какие только могут быть. Его смерть тоже сильно меня задела. Но я в ней не виноват. Я ничего не мог сделать, чтобы предотвратить эту трагедию.
Глаза Кескин заблестели от слёз.
— Вам просто следовало держаться от него подальше.
— Мы с Берндом раскрыли то дело вместе. Да, возможно, он действительно был бы сейчас жив, если бы мы не сотрудничали. Потому что тогда, возможно, не раскрыл бы преступление и никогда не оказался бы в той лесной хижине. Но это также означало бы, что ублюдок, которого мы вместе остановили, по-прежнему мог бы насиловать и убивать маленьких девочек.
Макс заговорил тише:
— Вы знали Бернда лучше меня. Как думаете, он согласился бы заплатить за свою жизнь такую цену?
Слёзы выступили из уголков глаз Кескин и потекли по щекам. Она не стала их вытирать, лишь медленно, почти как в замедленной съёмке, покачала головой.
— Нет. Не согласился бы.
— Я тоже так думаю. Именно он взял с меня обещание, что я не перестану охотиться на подобных психов и вместе с полицией ловить их. Если Бернд действительно был вам дорог, почему теперь вы делаете всё, чтобы помешать мне выполнить данное ему обещание?
Несколько секунд оба молчали.
Возможно, прошли минуты — Макс не знал. Его мысли вновь были с Берндом Менкхоффом, в те последние мгновения…
— Я обязана соблюдать правила, — голос Кескин вырвал Макса из воспоминаний.
Он ясно слышал, каких усилий ей стоило говорить твёрдо.
— Даже при всём желании я не имею права передавать вам всю информацию о текущих расследованиях. Вы это знаете. Вы гражданское лицо.
— Да. Но гражданским лицом я был и тогда, когда работал с Берндом.
— Знаю, — ответила Кескин. — Кстати, я разговаривала с моим коллегой Оливером Бауманом, начальником двадцать третьего комиссариата.
— Вот как, — вырвалось у Макса. — И что?
— Его удивило, что я позволяю гражданскому лицу совать нос в официальное расследование убийств.
Это показалось Максу интересным. И доказывало, что Бёмер ошибался, когда предсказывал, будто Оливер Бауман больше не даст о себе знать.
— Не понимаю, почему его это волнует. Он занимается коррупцией. Какое отношение он имеет к КК-11?
— Он сказал, что беспокоится о репутации дюссельдорфской уголовной полиции.
Макс не удержался от смеха.
— А что именно может навредить её репутации? То, что бывший сотрудник добровольно помогает поймать серийного убийцу?
— Нет. То, что некоторые сотрудники специальной следственной группы, по всей видимости, позволяют гражданскому лицу влиять на себя — и в результате до сих пор не нашли ни одного следа этого убийцы.
Она указала на дверь.
— А теперь, с вашего позволения, у меня много работы.
— Да, — задумчиво сказал Макс, поднимаясь, — у меня тоже. Надеюсь, вы не станете мне мешать.