Страница 47 из 103
— Рискну сделать прогноз, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Если ДНК или других следов преступника так и не обнаружат, вы и дальше будете блуждать в темноте.
— Из этого, в свою очередь, следует, что вы всё-таки считаете свою теорию применимой к этим делам и предполагаете, что преступник или преступники действовали без мотива, — заметил Макс, испытывая скрытое удовлетворение оттого, что указал Килиану на противоречие.
Однако вместо того, чтобы почувствовать себя пойманным, Килиан победно улыбнулся.
— Возможно, я действительно так считаю. Но вслух я этого не говорил.
Макс склонил голову набок.
— Серьёзно, доктор Килиан? Решили придираться к словам?
Психиатр улыбнулся ещё шире и покачал головой.
— Нет, конечно. Я просто хотел немного вас… подразнить.
— Простите, но после жестокого убийства трёх человек мне не до шутливых провокаций. Возможно, у психиатров просто особое чувство юмора.
Макс не понимал, как следует воспринимать этого человека, но всё больше убеждался, что друзьями они с Килианом не станут. Заодно он задумался, как профессор Борман вообще уживается с его манерой общения.
— Возможно. Возможно, в моей профессии такой юмор необходим, чтобы не впасть в отчаяние из-за проблем, с которыми сталкиваешься каждый день. Впрочем, полицейскому это тоже должно быть знакомо. Поэтому вы в конце концов поняли, что больше не способны выполнять свою работу?
Макс достал бумажник и положил на стол десять евро.
— Как бы то ни было, мне пора.
Килиан наблюдал, как он встаёт и надевает куртку.
— Мне жаль, если мои слова настолько вас задели, что вы решили уйти. Но я часто сталкиваюсь с подобным у людей, запертых в своём простом и нередко весьма ограниченном мире представлений. Разумеется, хочу подчеркнуть, что вас к ним не отношу. Я склонен говорить то, что думаю, даже если собеседнику это не нравится или он просто не способен меня понять. Остаётся надеяться, что мне всё же удалось подать вам хотя бы одну полезную мысль.
Макс на мгновение задумчиво поджал губы, а затем покачал головой.
— Если следовать вашей манере мышления и откровенно сказать то, что я думаю: нет, не удалось. И всё же благодарю за уделённое время. Желаю вам хорошего дня.
Он отвернулся и покинул кафе.
По дороге к машине Макс думал, не позвонить ли профессору Борману и не спросить, зачем тот натравил на него этого странного человека. Но решил не звонить. Профессор наверняка руководствовался добрыми намерениями и действительно хотел помочь.
Кроме того, Макс задумался: не отреагирует ли Борман с таким же удивлением, с каким Катарина Бауман отреагировала на его рассказ о Никласе Везенере?
Что, если доктор Килиан в общении с Борманом ведёт себя иначе — так же, как Везенер, по всей видимости, вёл себя с Катариной?
Что, если странность обеих встреч объяснялась не Везенером и Килианом, а самим Максом?
Что, если всё было связано с его необычным и тревожным состоянием — этой непривычной усталостью и пустотой, которая снова и снова за одну секунду возникала в голове?
Макс вновь вспомнил о кошмаре.