Страница 43 из 103
— Можешь не сомневаться, спрошу. Кстати, мы сейчас проверяем окружение третьей жертвы, но всё повторяется. Нет ни малейшего намёка на связь между старухой и книготорговцем.
— А ты как думаешь?
— В смысле — как я думаю? — переспросил Бёмер. — О чём ты?
Макс покачал головой. Он и сам не понимал, почему задал этот вопрос. На мгновение ему показалось, что он вот-вот уснёт.
— Макс? Что, чёрт возьми, происходит? Что ты имел в виду, когда спросил, что я думаю?
Макс напряжённо попытался собраться.
— Ничего. Наверное, просто отвлёкся.
— Прекрасно! Я сообщаю тебе важную информацию, а ты витаешь где-то мыслями?
— Нет, я… Ладно, забудь. Ты сказал, связи между старухой и книготорговцем нет. А как насчёт связи с первой убитой женщиной — Кларой Фелль?
— Макс, для нас это дело закрыто. Я знаю, что ты считаешь иначе, и, возможно, ты даже прав, но с точки зрения полиции нераскрытыми остаются только два убийства.
— Я всё равно не изменю своего мнения. Кстати, вспомнил ещё одну странность. Вчера вечером мне позвонил Оливер Бауман из КК-23.
— Бауман? Чего он хотел?
— Как бывший коллега, он решил дать мне добрый совет и предложил держаться подальше от первого убийства. Ещё сказал, что коллеги из-за меня чувствуют себя… Не знаю, как выразиться. Будто я не верю, что они способны раскрыть дело, и хочу показать им, как надо работать.
— Откуда он…
— Он нёс какую-то чушь о том, что слышал, будто Катарина уговорила меня заняться делом, а когда речь заходит о семье, она впадает в истерику. И что у неё психические проблемы.
— Тц… — выдохнул Бёмер.
— Я спросил, откуда он это узнал, но он уклонился от ответа. Есть предположения, зачем он звонил? Я не понимаю, чего он добивался.
— Очень странно… Возможно, это всё ещё злость на бывшую жену. Катарина рассказывала, что после её ухода он старается всячески осложнить ей жизнь. Поэтому она и перешла к нам. А ты что ответил?
— Дал ему понять, что буду делать то, что считаю правильным.
— Что ж. Я бы предложил просто подождать и посмотреть, что будет дальше, хотя сомневаюсь, что он снова позвонит.
— Да, вероятно, ты прав, — сказал Макс, хотя сам в это не верил.
На несколько секунд воцарилось молчание. Макс напряжённо пытался привести в порядок мысли, которые внезапно перестали ему подчиняться. Он помассировал виски и невольно застонал.
— Макс, что с тобой? — обеспокоенно спросил Бёмер.
— Всё нормально. Я просто ещё немного устал.
— Ладно… А в остальном как ты сегодня утром? По-прежнему видишь всё в чёрном свете, как вчера вечером, или надежда вернулась?
На мгновение Максу захотелось рассказать Бёмеру о ночном кошмаре, но он всё же промолчал.
— Пока не знаю. Утром у меня лекция, а потом хочу продолжить расспросы. Попытаюсь связаться с доктором Килианом, которого упомянул профессор Борман. Кстати, вы ведь наверняка разговаривали с Никласом Везенером, лучшим другом Леона?
— Да, я сам с ним беседовал. А что?
— Что ты о нём думаешь?
— Типичный отпрыск состоятельной семьи. Немного надменный, немного сноб, ужасно гордится тем, что изучает психологию. Возможно, впервые в жизни чего-то добивается самостоятельно. В остальном ничего примечательного. Почему спрашиваешь?
— Я вчера с ним разговаривал, и он вёл себя как последняя сволочь. Заявил, среди прочего, что мои вопросы скучные и мне следовало бы его удивить. Но только что позвонил и извинился.
— Что? Уже сегодня утром?
— Как я и сказал — только что.
— Ну, по крайней мере извинился. Не каждый бы на такое решился.
— Пожалуй, ты прав. Я ещё раз с ним поговорю, но сейчас мне пора ехать в университет. Свяжусь с тобой позже.
— Уж постарайся, — проворчал Бёмер и отключился.