Фейк

Глава 22

ГЛАВА 19

Патрик расхаживал по гостиной, не зная, как быть. До Бад-Берки километров тридцать — он доберётся туда за полчаса, самое большее за сорок пять минут. Но что делать до тех пор? Он остановился, выглянул в окно на террасу. Два часа. Зачем звонивший дал ему такую прорву времени? Не действеннее ли было бы зажать Патрика в угол, лишить времени на раздумья? Чтобы он уже ни о чём не мог поразмыслить, а только и думал, как успеть к месту встречи?

Он снова заходил из угла в угол. Размышлял, бранился. Подумал о Ломберге. Что, если позвонить полицейскому и рассказать о звонке? Странно, но звонивший ни словом не обмолвился о том, что в полицию обращаться нельзя.

Считал это само собой разумеющимся? Что он предпримет, если Патрик объявится в той старой клинике вместе с Ломбергом? Что может быть хуже того, что он уже натворил?

Патрик опустился в кресло, нервно потёр ладонями бёдра.

Я могу и куда больше

, — сказал тот тип. Больше, чем подделывать видео так, что не отличишь от настоящего, и убивать женщин? Что ещё бывает?

Может, ему как раз и выпадает единственный шанс доказать свою невиновность. Упусти он его — и в конце концов, чего доброго, и впрямь сядет за решётку безвинно.

С другой стороны, если он явится туда с Ломбергом, а мерзавец это заметит и скроется, положение Патрика, того и гляди, станет ещё хуже.

Что бы он ни сделал, всё могло обернуться чудовищной ошибкой. Не этого ли и добивался звонивший? Хотел подтолкнуть его к поступкам, которые лишь укрепят подозрения?

И снова, снова главный вопрос: кто этот тип и за что он так с ним?

Патрик закрыл глаза, сосредоточился.

И вдруг понял, как поступить, — потому что только что задал себе единственно верный вопрос: как будет правильно? Разумеется, он обязан сделать всё, чтобы доказать свою невиновность. Тот, кто заварил всю эту кашу и с кем он только что говорил по телефону, должен ответить — и его нужно обезвредить, пока он не натворил новых бед. А если это удастся, невиновность Патрика будет доказана сама собой.

Нет, он не станет играть в игры, которые измыслил для него мерзавец.

Он решительно схватил телефон, нажал кнопку быстрого набора и поднёс трубку к уху.

— Ломберг, — отозвался полицейский.

— Это Патрик Достерт. Мне только что звонили. Убийца Яны Гелен.

— Что вы такое говорите?

Патрик пересказал ему разговор. Полицейский перебил его лишь однажды — Патрик говорил всё громче и под конец так зачастил, что Ломберг едва его понимал.

Когда он закончил, повисло молчание. Наконец Ломберг спросил:

— И он ничем не пригрозил на случай, если вы сообщите в полицию?

— Нет, я и сам этому удивился.

— Это необычно. Значит, через два часа?

— Да.

— Когда это было?

— Минут двадцать назад. Стало быть, мне нужно быть там в половине третьего.

— Я знаю эту старую клинику. Махина. Он назвал какое-то определённое место, куда вам подойти?

— Нет.

— Хорошо. Что позвонили мне — правильно. Сейчас я коротко посоветуюсь со своими людьми и перезвоню вам через десять-пятнадцать минут. А вы пока ничего не предпринимайте, договорились?

— Да, понял, — заверил Патрик и опустил руку с телефоном.

Ему было страшно от того, что предстояло, но он чувствовал и что-то вроде облегчения: наконец-то хоть что-то происходит. Что-то, что, даст бог, прольёт свет на это тёмное дело. Для него и для полиции.

Где-то в уголке сознания шептал голос: не радуйся раньше времени. И что убийца неспроста дал ему столько времени и не настоял, чтобы он ни в коем случае не извещал полицию. Патрик отмахнулся от этой мысли. Решение принято, теперь всё равно ничего не изменишь.

На миг ему снова вспомнились комментарии читателей на странице NF&B-Network. В запале он совсем забыл рассказать о них Ломбергу. Но, если повезёт, это, глядишь, скоро потеряет смысл — и Ломбергу придётся признать, что и полицейские техники могут ошибаться.

Вскоре главный комиссар перезвонил.

— Поезжайте к старой клинике, как и потребовал звонивший. Мы плотно оцепим всю округу.

— А он этого не заметит?

— Если он там один — наверняка нет. Но не исключено, разумеется, что его там вообще не будет.

— Но… зачем тогда ему вызывать меня туда?

— Этого я пока не знаю. Но думаю, что, надумай он явиться лично, он бы вам чем-нибудь пригрозил на случай, если вы обратитесь в полицию. И то, что он хочет встретиться с вами при свете дня, тоже необычно. В темноте у него было бы куда больше возможностей при необходимости скрыться.

— А если он всё-таки там и ждёт меня с оружием?

— Мы будем поблизости, — заверил Ломберг.

— В этом случае мне от этого мало проку.

— Можете не сомневаться, мы не выпустим вас из виду. У нас отлично подготовленные люди, которые специализируются на подобных случаях.

— Не обижайтесь, но, судя по тому, как вы действовали до сих пор и как вцепились в меня одного, я не знаю, стоит ли доверять вашим отлично подготовленным людям.

— А любопытно, чего вы ждали, когда мне сейчас звонили?

Патрик задумался.

— Не знаю, — признался он наконец. — Но, может, вы поймёте, что мне страшно. Этот безумец убил по меньшей мере одну женщину и приложил немало усилий, чтобы свалить всё на меня. Я не знаю, кто он и чем я его против себя настроил, но он, похоже, ненавидит меня и ни перед чем не остановится, лишь бы мне навредить. Может, он решил теперь довести дело до конца?

— Я вас понимаю, господин Достерт, — заверил Ломберг. — И да, это правда, какой-то остаточный риск есть всегда. Но я всё равно не думаю, что он будет вас там ждать. И повторю ещё раз: мы будем совсем рядом. Если хоть в какой-то форме возникнет опасность, мы тут же вмешаемся. Но в конечном счёте решать вам — идти ли на эту встречу. Принуждать вас я не могу и не хочу.

Патрик понимал, что выбора у него, по сути, нет, — если он хочет получить хотя бы крохотный шанс доказать свою невиновность.

— А как вы узнаете, что творится, когда я окажусь внутри здания и на мне не будет микрофона?

— Позвоните мне перед тем, как войти, и пристройте телефон так, чтобы я всё слышал. Скажем, в нагрудный карман. Как только я услышу что-нибудь похожее на угрозу для вас, мы будем рядом через считаные секунды.

— Ну ладно. Мне ещё что-нибудь нужно знать?

— Нет. Просто делайте, что он велел. Вы нас не заметите, но мы будем рядом.

— Хорошо. Тогда скоро выезжаю. Не хочу ни в коем случае опаздывать.

— Удачи.