Фейк

— Чёрт. — Патрик обнял жену и притянул к себе. — Мне так жаль.

Он почувствовал, как она застыла, потом подняла руки, оттолкнула его и посмотрела умоляюще.

— Патрик… я тоже всё это посмотрела в интернете. Там и правда написано, что из полицейских кругов подтвердили: видео — точно не подделка. И я слышала запись. Это твой голос.

— Я не говорил того, что там записано.

— Но как такое может быть?

— Не знаю, — выдавил Патрик, отвернулся и быстрым шагом пошёл в дом.

Его душила такая ярость, что казалось — если сейчас же не выпустить пар, он задохнётся. В гостиной он схватил телефон и набрал Ломберга.

— Мою жену только что отстранили от работы в школе — потому что какому-то бульварному сайту из полицейских кругов подтвердили, что это проклятое видео настоящее, — обрушился он на следователя, едва тот ответил. — Вы вообще понимаете, что натворили? Сначала меня шеф отправил в принудительный отпуск, после того как вы донимали моих коллег расспросами обо мне, а теперь вот и жену. Вы что, во что бы то ни стало решили разрушить нам жизнь? Этого добиваетесь? Тогда могу вас заверить: вы на верном пути.

— Минутку, господин Достерт, не так быстро. Я вообще не понимаю, о чём вы. Со стороны полиции, насколько мне известно, ничего не подтверждали. Не представляю, кто бы это мог сделать.

— Тогда как они смеют такое писать? И почему полиция ничего не предпринимает? Это же расходится как лесной пожар. Люди верят без всяких «но», раз там написано, что полиция подтвердила.

— Я выясню, в чём дело, — пообещал Ломберг, но прозвучало это довольно вяло.

Следом за Патриком в дом вошла Юлия. Он обернулся, но жена молча прошла к дивану и опустилась на него, даже не взглянув в его сторону.

— Но одно несомненно, господин Достерт, — продолжал тем временем Ломберг. — На основании анализа для нас вне всяких сомнений установлено, что слова на видео произнесли именно вы. И если кто-то с этого новостного сайта действительно справлялся у нас о подлинности записи, а кто-то из коллег это подтвердил, то это соответствует действительности.

— И тем не менее это неправда, — отрезал Патрик и завершил разговор.

Он подошёл к дивану, где Юлия лежала на спине с закрытыми глазами, и осторожно сел рядом.

— Ломберг говорит, никто из полиции не подтверждал этим продажным писакам из NF&B, что видео настоящее.

Юлия открыла глаза, но на него не посмотрела — уставилась в потолок.

— Ты спрашивал, с чего я взяла, что видео настоящее, и не звонили ли мне из полиции.

— Да, я подумал, раз уж они тут были…

— Значит, это правда? Они написали это на сайте не просто так. Полиция и впрямь утверждает, что видео настоящее, — после того как проверила его всеми своими техническими средствами?

Уже не в первый раз Патрику отчаянно хотелось выплеснуть всё, что накипело, но он совладал с голосом и ответил жене спокойно:

— Я не знаю, как тот человек это сделал, но, похоже, оно и правда выглядит как настоящее. Только клянусь тебе: оно не настоящее. — Патрик понимал, что говорит как заевшая шарманка, твердящая одно и то же.

— Ладно. — Юлия перекинула ноги мимо него, спустила их с дивана и поднялась. Патрик хотел встать следом, но она покачала головой и отступила на шаг.

— Не надо, прошу. Оставь меня. Мне нужно выйти.

— Тебе нужно выйти?

— Да. — В глазах у неё стояли слёзы. — Мне нужно побыть одной.

Через несколько секунд за ней захлопнулась входная дверь.

Патрик сидел и смотрел в сторону прихожей.

Оставь меня, мне нужно побыть одной…

Такого Юлия ему ещё никогда не говорила. Но ведь и никогда ещё в воздухе не висело конкретного подозрения, будто он преследует, запугивает, истязает и убивает женщин. Разве не понятно, что Юлии нужно время — обдумать всё, что за несколько часов обрушилось на её прежде такую безмятежную жизнь? И всё же мысль была почти невыносима: что Юлия может усомниться в его словах, что она, возможно, даже допускает — он и вправду способен на подобную жестокость.

Патрик откинулся на подушки и закрыл глаза. По какой-то непостижимой причине он угодил из рая прямиком в ад.

С тех пор как меня заперли, я сделал о себе несколько любопытных открытий. Времени возиться с самим собой здесь хоть отбавляй.

Вот, например: я могу влиять на то, что мне снится. Получается не всегда, но теперь я пробую каждый вечер, и время от времени и вправду выходит.

Эту способность я обнаружил, когда пробыл здесь около двух недель. Лежал вечером в темноте на койке и пытался отвлечься от вечно неотступных мыслей, что лежат на рассудке тяжёлой железной цепью.

От сознания, что сижу взаперти в этой комнате ни за что и не могу просто встать и пойти куда вздумается — как было самым обычным делом всю мою прежнюю жизнь.

Или от уверенности, что и завтра мной будут с утра до ночи помыкать и что я больше не распоряжаюсь собственной жизнью. И что так, возможно, будет ещё очень долго. Вот о каких мыслях речь.

Так вот, лежал я с закрытыми глазами на койке и представлял, как мы с Юлией тёплым днём гуляем по залитому солнцем лесу.

В моих грёзах мы шли по узкой тропинке, что вилась в тени между стволами. Шаги мягко пружинили на подстилке из сухой хвои и листьев. То тут, то там приходилось смотреть под ноги: корни торчали из земли, точно спины желтоватых змей.

Юлия в моём воображении улыбалась и счастливо раскидывала руки, будто хотела обнять весь мир. Мы наслаждались приятной прохладой в тени деревьев, болтали, смеялись и шли всё дальше и дальше.

Я видел солнечные лучи, что падали сквозь редкие просветы в кронах и стояли на лесной подстилке золотыми копьями в человеческий рост. Слышал щебет птиц и снова и снова ловил тёплое дуновение на голых руках. А ещё был беззаботный смех Юлии. В тот миг я ощутил себя бесконечно свободным, счастливым, без единой заботы.

Вся эта картина дышала детской беспечностью — такой яркой и мирной, что я страстно желал одного: пусть это мгновение никогда не кончается.

Но оно кончилось — когда вспыхнул холодный свет и громкие звуки грубо вырвали меня из сна обратно в явь камеры.

Помню, мне понадобилось время, чтобы понять, что произошло, — но потом до меня дошло.

Вечером я представил себе эту сцену в лесу так живо, что продолжил жить ею во сне и после того, как заснул.

На следующий вечер я тут же попробовал снова. В тот раз не вышло, зато через две ночи получилось опять.

С тех пор я провёл с Юлией уже не одну ночь в самых прекрасных местах.