Фейк

Глава 8

ГЛАВА 05

На фотографии Патрик смотрел в объектив с серьёзным лицом. Хотя «серьёзным» — не совсем точно. Скорее издёрганным, чуть ли не злым.

Когда он наконец оторвал взгляд от размытых, но всё же легко узнаваемых черт — своего лица на снимке — и присмотрелся к заднему плану, до него дошло кое-что ещё: когда и где этот снимок был сделан. Горчично-жёлтое здание позади, с барочной лепниной по центру фасада… вне всяких сомнений, Музей Ангера. Он был там в прошлую субботу.

Снимок, должно быть, сделали, когда он шёл к книжному магазину, что в нескольких метрах за музеем. И тут вспомнилась и сама сцена, в которой на его лице появилось это злое выражение. Снимали сразу после телефонного разговора с директором фирмы, которая должна была переложить плитку на террасе. Тот уже не первую неделю обещал, что вот-вот, через день-другой, работа продолжится, а потом всякий раз находил новую отговорку, почему его люди опять не явились.

Патрик только что в сердцах закончил разговор, когда появилась эта странная женщина. Он помнил, какими ненастоящими казались её иссиня-чёрные волосы и какими гротескно огромными были тёмные очки.

С перекошенным от ярости лицом, вскинув руку с телефоном, она двинулась прямо на него и выкрикнула что-то вроде:

— Попался, чёртов сталкер! Ублюдок!

Сперва он опешил, спросил, что всё это значит, и потребовал прекратить съёмку. Но она не унималась, твердила, что выложит видео в интернет и выставит его сталкером на всеобщее обозрение, — и тогда он разозлился и попытался отвести в сторону её руку с телефоном. А она вдруг развернулась и быстро ушла.

Патрик ещё помнил, как стоял и ошарашенно глядел ей вслед, пока она не скрылась за ближайшим углом. Уверенный, что имел дело с сумасшедшей, он пошёл дальше. Странная, но пустяковая встреча, которую он уже на следующий день и думать забыл. И вот теперь…

Если об этом узнает Ломберг — а он узнает, тут и сомневаться нечего, и очень скоро, — то окончательно уверится: Патрик как-то причастен к исчезновению женщины из Веймара.

— Вот же дрянь! — вырвалось у Патрика, и он переключился с браузера на список вызовов. Надо позвонить Ломбергу и рассказать всё самому, пока тот не припёр его к стенке. Не успел: в этот самый миг телефон зазвонил.

— Ломберг, — коротко представился полицейский. Прозвучало как приказ. — Господин Достерт…

— Я только что узнал, — перебил его Патрик. Он говорил быстро, словно торопился выложить всё разом. — Я знаю, почему вы звоните. Да, мужчина на фото — это и вправду я. Но я ни за кем не следил. Это полный бред. Я шёл в книжный магазин. Эта женщина…

— А ну-ка помедленнее, — оборвал его Ломберг. — Вы о чём вообще?

— Ну, об этом фото, которое они выложили на NF&B.

— Фото. И что же на нём?

Значит, Ломберг ещё ничего не знал. Патрик рассказал ему про анонс, про фотографию и про то, как она появилась.

— И там не указано, кто сделал снимок? — спросил Ломберг.

— Нет, кажется, нет. Но у вас-то наверняка есть возможность выяснить.

— Не так это просто, но я займусь.

— Спасибо.

— Совпадения и обвинения вокруг вашей персоны множатся.

— Но я ничего не совершал. Не знаю, кто хочет всё это на меня повесить и зачем он это делает. Или она. Знаю одно: за мной никакой вины нет.

— Ну хорошо. Я займусь этим и снова с вами свяжусь. Но теперь к причине моего звонка. Со мной связалась госпожа Гелен и сообщила, что вы ей звонили.

— Да, звонил, — с вызовом ответил Патрик. — А вы бы разве не позвонили, если бы вас обвиняли совершенно безосновательно?

— Что бы я сделал — это не обсуждается. Я хочу, чтобы вы держались от этой женщины подальше и больше с ней не связывались.

Патрик провёл ладонью по голове. Тут впору с ума сойти. Но толку от этого не было: надо сохранять спокойствие, если он не хочет настроить Ломберга против себя ещё больше.

— Да неужели вы не понимаете, что я…

— Держитесь от неё подальше. И будьте на связи. — На этом Ломберг закончил разговор.

Патрик бросил смартфон в подлокотник между сиденьями, завёл машину и тронулся. Он знал эти улицы, знал дома и магазины, что мелькали мимо, и всё же вдруг всё показалось ненастоящим — будто он внезапно зажил другой, чужой жизнью.

Его бесило, как с ним обращаются. Ломберг разговаривал с ним как с преступником. Но куда хуже злости, что осталась после разговора, был страх, заползший в сознание и час от часу разраставшийся. Что, если правда так и не выйдет наружу? Если так и не выяснится, что он невиновен? Что, если он сядет в тюрьму за то, чего не делал? От этой мысли его разом замутило — он испугался, как бы не вырвало прямо в машине. В какой кошмар его угораздило вляпаться?

До сих пор он имел дело с полицией разве что из-за превышения скорости. А теперь вдруг оказался в центре расследования по делу о пропавшей женщине. Или о чём похуже.

Ему отчаянно хотелось домой, в привычную обстановку. К жене. К счастью, Юлия была на его стороне и не верила во всё это безумие. Тем более что та женщина утверждала, будто у него была связь с её пропавшей подругой. Каково Юлии от одной этой мысли?

Когда немного погодя Патрик вошёл в гостиную, жена сидела за обеденным столом; перед ней стояла чашка, из которой свисала нитка чайного пакетика, рядом лежал скомканный бумажный платок. Покрасневшие глаза. Нервно мнущие друг друга пальцы. Она смотрела на него с немым вопросом.

— Ну что? — Голос у неё был тонкий.

— Скверно, — ответил Патрик, сел напротив и накрыл её руку своей.

— Что там с этим твоим фото в интернете? — Юлия высвободила руку.

Патрик удивлённо поднял брови.

— Откуда ты знаешь?

— Это сейчас важно? Важнее, чем то, как твоё фото и обвинение в преследовании женщины вообще оказались в интернете?

— Нет. То есть да, конечно, но…

Патрика поразил тон, каким вдруг заговорила с ним Юлия, — резкий, напористый.

— Я посмотрела, Патрик. Тот, на снимке… это ты.

— Да я и не отрицаю. Но я ни за кем не следил. Я точно помню: фото с прошлой субботы. Я был в городе, шёл в книжный, когда эта сумасшедшая бросилась ко мне и сунула телефон мне в лицо. Я её впервые в жизни видел. Она ни с того ни с сего принялась меня поносить и нести что-то про сталкинг. Совсем чокнутая. Всё произошло так быстро…

Патрику показалось, что лицо Юлии чуть просветлело, но, может, он просто на это надеялся.

— Ты хотел знать, откуда мне известно. Мне Петер позвонил.