Страница 29 из 78
— Почему? Молодая красивая девушка нуждается в помощи. К тому же стоит на морозе в одном платье, куртка в руках. А вы даже не пригласили ее на чай?
— Нет. С какой стати? Куртку она могла в любой момент на себя надеть. И, повторюсь, я очень устал. Хотелось тишины и покоя. Не люблю шумных компаний.
— Пока вы ехали, она ничего вам не рассказывала?
— Нет.
— Не назвала причины своего встревоженного состояния?
— Нет. Но я решил, что она банально пьяна. Выпачкалась чем-то. Честно, она произвела на меня неприятное впечатление, — не соврал Саша ни на грамм.
— Почему?
— Очень навязчивая. Из тех, кто ищет, на кого бы повесить свои проблемы. Но я, знаете, не из тех мужчин, кто кинется взваливать на себя эти проблемы. — Он поймал ее насмешливый взгляд и тут же исправился: — Имею в виду проблемы посторонних, незнакомых мне женщин.
Он еще подумал и добавил:
— И вообще: посторонним людям, незнакомым мне, я помогать не обязан.
— Это все, Александр? Или вы забыли еще что-то рассказать мне?
— Все! — выдержал он накал ее черных глаз.
— Вы больше не видели Стрельцову?
— Стрельцову? — изобразил он недоумение, подумал, что это уж слишком, и уточнил: — Это Василиса которая?
— Верно. Стрельцова Василиса. Получается, что вы последний, кто видел ее. С той ночи о ней нет никакой информации. Подумайте еще раз как следует, Александр.
Леонова откинулась на спинку офисного кресла. Скрестила руки на груди. И он снова подумал, что размер ее груди соответствует его вкусу. Не маленькая совсем, но и не большая. Все, вот все в этой милой девушке было гармоничным, отвечающим его запросам.
Если бы не ее профессия, он бы попытался продолжить с ней знакомство в более романтическом ключе.
— Вдруг вы снова что-то забыли мне рассказать? Что-то очень важное, что могло бы помочь раскрыть убийство вашего коллеги.
Старший лейтенант Леонова смотрела на него недоверчиво. Хотя, кажется, она на всех так смотрела, когда опрашивала сотрудников в офисе. Ей по званию и должности не положено людям верить.
— Это все.
Саша быстро прочитал протянутый ему протокол, подписал. Поднялся, ощущая спиной неприятную влажность взмокшей от пота рубашки. Потянулся к вешалке, где висело его пальто.
— Саша, — неожиданно назвала она его просто, без протокольной официальности.
И неожиданно очутилась рядом с ним. Между ними было расстояние меньше метра. И он услышал запах ее духов — ненавязчивых, нежных. Не из дорогих, нет. Но настолько приятных и подходящих ей, что Громов поймал себя на запретной мысли: а он бы с радостью прильнул губами к ее шейке, вынырнувшей из широкого горла свитера.
Ну почему она тут работает?
— Вы, возможно, что-то недоговариваете из опасения быть втянутым в какую-нибудь неприятную историю и тем самым только вредите себе. — Внимательно рассматривала она его лицо.
— С какой стати я себе могу навредить? Тем более из-за какой-то чужой истории? — фыркнул он сердито.
Сердился, честно, на себя. Он отчего-то слабел рядом с этой напористой симпатичной девушкой. И даже ловил себя на недозволенном: он готов был к покаянию. Вот-вот, и проболтается. Но…
Но Анна Витальевна Холодова не поймет. И не простит. Потому что это не он, а именно Холодова видела Василису Стрельцову последней. И при каких обстоятельствах они расстались, оставалось для Саши тайной, которой Анна не очень-то хотела делиться. Что-то такое рассказала, но он счел ее слова скороговоркой для того, чтобы он отстал.
— Как знаете, Александр, — проводила его до выхода из кабинета Леонова, буквально дыша в затылок. — Потом не говорите, что я вас не предупреждала о последствиях. Вдруг придется ходить да оглядываться?
Саша счел за благо промолчать. Кивнул ей на прощание и ушел. И, только усевшись в машину, позволил своему трусливому гневу излиться. Не то чтобы он сильно сквернословил, но…
Но его мама — бедная, наивная умница — точно была бы в шоке.
Он все же позвонил Холодовой, толкаясь в пробке в сторону своего дома. Она задала вопрос:
— Как все прошло?
Ровным, спокойным голосом спросила, без тени тревоги за него и беспокойства за себя. Будто он на тренировку ездил, а не наносил визит старшему лейтенанту Леоновой.
Он ответил так же буднично:
— Нормально.
Ну не пересказывать же ей, как старший лейтенант Леонова выедала ему душу своими карими глазищами. Как цеплялась к каждой паузе в ответах, как пыталась расположить к себе демократичным обращением — Саша. И как стояла слишком близко и волновала его, и он слышал аромат ее нежных духов. И мечтал поцеловать ее в шею.
Разве можно о этом рассказывать Холодовой? Нет.
— Вот и замечательно, — равнодушно резюмировала Анна.
И тут же, сославшись на занятость, поспешила закончить разговор.
— Ладно, — проворчал он. — Черт с тобой!
Еле продравшись сквозь московские девять баллов к своему дому, он припарковал машину. Осмотрел территорию. Не нашел ничего такого, что могло бы грозить ему последствиями. И из-за чего ему стоило бы ходить и оглядываться. Все на привычных местах, и даже видеокамеры над входом в подъезды заработали. Еще вчера. Он сам, лично, прочитал объявление об этом на стенде у входной двери.
Все хорошо. Причин для тревог нет.
Он поднялся на лифте на свой этаж, достал из кармана связку ключей, подошел к своей двери и застыл.
Дверь квартиры, которую он арендовал, не была заперта. Более того, она не была даже прикрыта. Мерзкий ледяной пот мгновенно проступил между лопатками. Во рту стало так сухо, что язык поцарапал нёбо, когда он попытался сказать что-то. Хотя совершенно не понимал, что можно сказать в данной ситуации.
Звать на помощь? Кого? Соседей? Да он их даже не знал. И в лифте, сталкиваясь, не здоровался. Звонить в полицию? А что сказать? «Я пришел, а дверь открыта»? «Проверьте, все ли вещи на месте», — посоветуют ему тут же.
А как он проверит, если он заходить боится!
«Товарищ, сейчас же не глухая ночь. Вы в центре Москвы, — точно скажут ему. — Вам нечего и некого бояться. Просто войдите в свою квартиру и проверьте все. И вообще, может, это вы сами торопились на работу и забыли запереть дверь?»
Ему вот в точности так все и сказали, когда он набрал 112. Как он представлял себе, так и ответили. Почти слово в слово.
— А если грабители все еще в квартире? А я войду и меня убьют? — предположил он.