Золотое правило молчания

Глава 10

Фокин опять ехал на работу без завтрака. Желудок неприятно заныл, когда он влил в него натощак стакан черного скверного кофе на заправке. И снова в голову полезли неприязненные мысли о Жанне.

Как-то слишком быстро и рьяно она удрала от него. Прямо накануне помолвки. Он ведь ничего такого, так? Разговор зашел про вино. Потом она вдруг принялась подсчитывать убытки. Тут ему позвонили с работы…

Так ведь неоднократно случалось. Его дергали и из-за праздничного стола, и из ресторана, и из постели под утро поднимали телефонными звонками. Преступники не выбирали, когда господину Фокину будет удобно выехать на место преступления. Они творили зло по собственному расписанию.

Жанке было об этом хорошо известно. Это не являлось для нее тайной за семью печатями. Он ее сразу предупреждал, если что. Раз решила связать свою жизнь с полицейским, будь готова соответствовать! Терпение и еще раз терпение. Она будто и терпела, а потом вдруг — бац, и все разрушила. Устроила скандал на пустом месте.

Повод был нужен? Потому что появился кто-то?

— Сто процентов, — соглашаясь, покивала на днях Леонова, когда он принялся рассуждать вслух о своих обидах. — Этот дядя, что с ней на фото на отдыхе, очень крутой и богатый. И Жанка твоя уже в соцсети выложила фотку с кольцом. О-очень крупный камень на пальце!..

У Жанки на пальце было кольцо с бриллиантом, а у него желудочные колики.

— Сгоняешь в аптеку? — войдя в кабинет и забыв поздороваться, спросил перво-наперво он у Леоновой. — Таблетки какие-нибудь или порошки от желудка. Сгоняешь?

— Нет, — вскинула она голову и скрестила руки на груди, глядя с насмешкой и жалостью. — Тебе, майор, пожрать надо чего-нибудь, а не таблетки. Опять без завтрака?

— Так точно, — вздохнул Фокин, вешая пуховик в шкаф. И поморщился: — Ноет, блин…

Леонова со вздохом наклонилась к ящику стола и чем-то зашуршала. Видимо, пакетом. Достала пластиковый контейнер и поставила его на стол.

— На вот, угостись, — двинула она контейнер по столу в его сторону.

— А что там? — Глянул он настороженно. — Если овсянка — не буду. Я ее ненавижу.

— Я тоже. Нет там каши. Картошка там — пюре — и сарделька. Отварная. И огурец свежий. Ешь.

— Это твой обед? — Он взял в руки контейнер и неуверенно посмотрел на Леонову. — А как же ты?

Она снова нагнулась, снова пошуршала чем-то, видимо, пакетом, и на стол встал точно такой же контейнер.

— Вот мой обед, майор, — с ухмылкой кивнула она на пластиковую коробочку. — А то, что у тебя в руках, для тебя.

— Ух ты! Забавно… — пробормотал Паша.

Не погружаясь в рассуждения и не пытаясь понять мотива ее заботы, он сел за свой стол. Открыл контейнер, вдохнул аромат свежесваренной картошки с сарделькой, вытащил из стола древнюю вилку с зубьями, изуродованными о пробки пивных бутылок. И все съел, даже не заметил как.

— Очень вкусно. Спасибо, Леонова! — глянул он на нее с благодарностью.

— Незатейливая еда, конечно. Некогда, да и неохота, если честно. Когда мне котлеты вертеть? Я вчера приехала домой и рухнула в койку. Но все свежее.

— А когда же ты готовила? — изумился он, встал и направился к двери, чтобы пойти вымыть контейнер. — Утром, что ли?

— Да ладно. Стала бы я! Это бабуля моя. Она со мной на одной лестничной клетке живет. Иногда подкармливает. Когда успевает застать меня дома. Сегодня вот утром два контейнера мне передала. Один мне. Второй тебе.

— А ты что же, рассказала ей о моем плачевном одиночестве? — прищурился он на Леонову от двери.

— Я ей просто о тебе иногда рассказываю. Ну и про то, что ты теперь один, тоже. Мы с ней болтаем иногда. Кстати, она назвала нашу с тобой версию об убийстве Ивушкина провальной. Погибший официант Вадим Усов не убивал Ивушкина, считает моя бабуля. Он сам жертва убийства.

— Усов погиб в результате несчастного случая, — напомнил он ей, погрозив пальцем. — Есть заключение эксперта.

— Есть. Конечно, есть заключение, — поморщилась она недовольно. — Но моя бабуля считает, что так навернуться со стула, чтобы сломать себе шею под таким углом, — надо сильно постараться.

— Ты и об этом ей рассказала?! Леонова! А как же тайны следствия! Ты чего?

— А что ты Жанке рассказывал о ходе следствия, это ничего?! — вспыхнула Алена до корней волос. — Помню, как она однажды тебя подставила, дав интервью по одному громкому убийству. Просто ради хайпа! Ты забыл, а я помню.

Он тоже помнил. Его тогда едва со службы не поперли.

— А моя бабуля не станет откровенничать ни с кем. Она с понятием. — Леонова тепло улыбнулась: — Она у меня инспектором по делам несовершеннолетних двадцать пять лет отслужила.

— Даже так? — Удивленно покрутил он головой. — Не знал. Ты не рассказывала.

Фокин пошел в туалет. Отмыл с мылом контейнер, мысленно благодаря пожилую незнакомую женщину, спасшую его от желудочных болей. И пока мыл контейнер, пока шел обратно, размышлял.

Мог Усов упасть со стула так, что шею себе сломал и, не шевельнувшись больше, умер? Мог! Он пьян был до безобразного состояния. На столе стояла ополовиненная бутылка дорогого виски. Под столом точно такая же бутылка, но уже пустая. В крови было столько алкоголя, что не упади он со стула, умер бы от передоза.

— А чего он так нажрался-то? — с сомнением смотрел на Фокина старший менеджер ресторана, явившись в полицию на очередной допрос по факту убийства Ивушкина. — Вроде не замечалось за ним. Всегда на работе. Всегда аккуратен. Я даже перегара от него ни разу не чувствовал. Странно…

— А вы не знали, что у него было несколько приводов в полицию по малолетке? И его биография не так уж безупречна, не знали?

— Нет. В личном деле все было чисто. Его проверяли. А суд был?

— До суда дело не дошло, но вот то, что Усов был персонажем с историей, сомневаться не приходится. И у нас есть все основания полагать, что именно он убил Ивушкина.

— Да? А за что? — Старший менеджер недоверчиво глянул и, выпятив нижнюю губу, с сомнением качнул головой: — Кажется притянутым за уши. Откуда он мог его знать? Почему желал ему смерти? И на каких таких радостях в свой выходной надрался, что едва в кому не впал?

Оправдательные речи в адрес погибшего сотрудника Фокину были вполне понятны. Поползут нехорошие разговоры по городу, а это антиреклама для заведения. И это в то время, когда директор в отъезде. Не справился старший менеджер, выходит.