Страница 38 из 73
Валентине Ивановне пришлось слезать со стула. Тянуться к верхней полке шкафа. И доставать оттуда надорванную упаковку со сбором.
– Вот, – поставила она на стол упаковку. – Дочь порекомендовала. Она у меня доктор.
Внимательно прочтя состав, Климова вытащила из кармашка папки небольшой целлофановый пакетик.
– Не возражаете, если отсыплю?
– Нет, но…
Валентина Ивановна с изумлением наблюдала, как участковая отсыпает лекарственный сбор в пакетик, сворачивает его и убирает в кармашек папки.
– Но к чему все это? – обиженно поджала она губы.
– Дело в том, Валентина Ивановна, что в крови Пачкина Михаила Ивановича были обнаружены те же отравляющие вещества, что и в крови Зинаиды Павловны Сироткиной.
– Да вы что! Вы соображаете, что говорите?!
Она рывком схватила пачку с травяным сбором со стола, убрала обратно на верхнюю полку. Повернулась к Климовой с трясущимися от гнева щеками.
– Я его лечила, а вы утверждаете, что угробила. Как вам не стыдно, Мария Сергеевна! Я и сама этот отвар принимаю. Вот он, в чашке заварен.
Она схватила большую пузатую чашку под пластиковой крышкой и с грохотом поставила ее перед Климовой.
– Я же с вами по-человечески, а вы…
– Это я же с вами по-человечески, Валентина Ивановна. Если бы пришла не я, то ваш сбор изымали бы у вас в присутствии понятых. И задавали бы вопросы вашей дочери. Вам оно надо? Нет. Вот поэтому я тихо сделаю анализ сбора. Если не подтвердится, то перетряхнем все коробки с чаем в доме Пачкина. Их у него там…
Валентина Ивановна тяжело заходила по кухне.
Комната была просторной, даже больше, чем спальня. В ней уместился маленький гарнитур со шкафами, холодильник, стол со стульями. Ее наблюдательное высокое кресло возле окна. И еще много места оставалось. Вот она и ходила по кухне, не задевая крутыми боками мебель.
– Так значит, Мишу отравили?! Так же, как и Зину? – сипло воскликнула женщина, прислоняясь спиной к холодильнику. – А потом убили? Зину задушили, Мишу в петлю сунули. Господи! Ужас какой! Кто же это охоту на нас стариков затеял? Не Карелин? Не он игры устроил, вернувшись из тюрьмы? Извращенец!
– Нет. Это не он, – оборвала ее стенания Климова, убирая линованный, наполовину заполненный лист в папку и захлопывая ее. – У него на время убийства Сироткиной алиби. А Пачкин сам повесился.
– Да? Сам? – уткнула кулаки в бока Валентина Ивановна. – А почерк?
– А что почерк? – Участковая уже встала с места и направилась в ее прихожую.
– Он и пьяным так написать не смог бы. А он не пил. Буквы как пляшут. А письмо с угрозами. Где оно? – следовала за ней по пятам Миронова.
И тут Климова так резко остановилась, что Валентина Ивановна врезалась в нее и едва не свалила.
– Какое письмо, Валентина Ивановна? Что за письмо с угрозами? Почему я узнаю об этом только сейчас? Почему вы ничего не сообщили полиции, когда они с вами беседовали?
– У меня никто не спросил про письмо с угрозами. Видимо, не нашли. Раз не нашли, зачем болтать? – широко развела руками Валентина Ивановна. – Я и письма-то этого не видела. Миша просто сказал про какой-то вторник.
– Вторник? – вопросительно подняла брови Климова. – В каком смысле?
– Там будто было написано, что кто-то знает, что Миша сделал во вторник. И все. О чем рассказывать полиции? Пустое это…