Страница 96 из 97
Порыв ветра донес звон колоколов. По ту сторону Сейма проступили очертания Курской крепости. Курск, Липовец, а за ним и батюшка Ольгов. «Эх, достанется мне от Алексашки за то, что так припозднился. Обещался скоро, а не вышло. Да, ничего, пошумит, подуется да и остынет. Надо же было тестю помочь». Вороножцы нуждались в еде, и Федор отправил обозы, закупить жито в Пронске. Демьян остался со своей дружиной для усиления заставы. Его вои участвовали в ловах, заготавливали для городца дичь. И только когда люди воеводы вернулись из Пронска с полными телегами, ольговцы отправились в обратный путь. Теперь Олексич ожидал неприятного разговора с князем.
— Идет кто-то, – указала вперед Агафья.
Навстречу отряду, поднимая пыль босыми ногами, шел человек в иноческой ризе. Перехожие богомольцы были обычным делом. Не подать им считалось грехом. Демьян махнул, чтобы достали еды для странника. Вои кинулись вперед с караваем ржаного хлеба, но незнакомец сурово отмахнулся от них. Широко размахивая руками, и опустив лохматую голову он шел сквозь ряды ольговцев, ни на кого не глядя. Его приземистая квадратная фигура с необхватно широкими плечами показалась Олексичу знакомой. Он знает этого человека, должен знать. Дружок, трусивший подле хозяина, негромко зарычал, оголив острые зубы, он явно признал путника. Демьян слегка нагнулся и потянулся вперед, пытаясь разглядеть лицо. «Филька!»
— Буян, ты! – крикнул он. Богомолец вздрогнул и еще сильней ускорил шаг.
— Филька, да подожди ты! – Олексич спрыгнул с лошади. – Филька! Подожди! Обиделся на меня? – вблизи стало понятно, что Демьян не ошибся, перед ним действительно, пряча взгляд, стоял любимчик князя Святослава Липовецкого. – Ну, прости, погорячился я тогда. Но ведь и ты дурные слова обронил. Оба виноваты.
Демьян тряс старого соперника за плечи.
— Филя, случилось что?
Филька поднял голову и злобно посмотрел в сторону притихшей Агафьи.
— Добился-таки воеводы дочери. Все тебе в руки идет, да ненадолго это, не радуйся!
Словно из далекого давно сгинувшего февраля ледяная зима решила запустить руку в жаркий июльский день. Демьяна сжимал холод дурных ожиданий.
— Филя, что случилось? – опять тряхнул он Буяна. – Да полно дуться, время ли?
— Олег Рыльский из Орды явился, татар навел, – нехотя начал Филипп, – вызвал князя нашего для беседы душевной. Святослав поверил, в малой дружине пошел. А я из-за тебя, – Буян нервно взвизгнул, – не смог подле князя быть, хворым маялся. Олег Святослава в ловушку заманил и убил.
— Святослав убит?!
— А этот иуда еще татарами прикрывается, мол ему Телебуга то приказал створить. Врет, аспид! Царю дела нет до нас, то сам он Олег крови жаждал, один в Курской земле править захотел! А князюшка наш в могиле, – слезы потекли по широкому лицу.
— А наш князь где? – Демьян не знал, чего и ожидать.
— Александр к Ногаю сбежал, рать на Олега станет просить. Мести жаждет. Кровь рекой потечет! Не отмоетесь!
— К Ногаю? К ворогу нашему? – Олексич уже ничего не понимал.
— И ты православных христиан рубить станешь, – Буян захлебывался злобой, – чистеньким праведником не выйдет остаться. Кровь вам пить, слышишь?! А я не стану, не хочу, у меня жены да детей нет, ничто меня здесь за ноги не держит. Постриг приму, уйду от мира сего.
— Для черноризца не много ли гнева? – не удержался от издевки Демьян.
— Смирюсь, не все сразу, – отмахнулся Буян.
— А княгиня наша где? – вспомнил Олексич об Ефросинье, сердце тревожно сжалось.
— Откуда мне знать.
«Призналась ли Александру? Он ведь в ярости дурной как брат».
— Куда же ты теперь, Филя, бредешь? – как можно ласковее спросил Демьян.
— В Вороножскую землю в дивы к старцам. В затворе стану жить.
— Так нет монастыря более, бродники старцев лютой казни предали. Пусто там.
Лицо Фильки не дрогнуло.
— Значит, один стану жить. Мне уж все равно.
— Может к нам в Дмитровский пойдешь? – предложил Демьян, не надеясь на согласие.
— Нет. Назад не поверну.
Буян зашагал прочь.
— Филя, да подожди, – кинулся догонять его Олексич. – неужто вот так врагами и расстанемся? Ведь не увидимся больше, давай обнимемся что ли на прощание.
Бывшие соперники обнялись. Филипп перекрестил Демьяна. Их дороги разошлись навсегда.
Ольговцы пребывали в смятении, Агафья испуганно притихла. «Взбодрить их нужно».
— Не будем мы безвинную кровь лить. Землю родную станем защищать, Ольгов любимый. Даст Бог, справимся. На то и тысяцкий, чтоб о граде своем радеть. Поехали, заждались нас!
Дружинники пришпорили коней..
Р.S. Александр вернулся от Ногая с большим войском и убил князя Олега и двух его сыновей. Род рыльских князей пресекся. О том, что было дальше, летописи умалчивают.
А как же наши герои? Будем надеяться, что они прожили возможно короткую, но достойную жизнь, наполненную любовью и согласием.
Историческая основа романа
«Диким полем» называли Черноземные земли после Батыева нашествия. Долгое время считалось, что здесь никто не проживал. Да и как выжить на краю леса и степи, быть первыми, кто встречает очередную ордынскую рать, принимать на себя удары ханского гнева? Возможно ли это? Однако скудные летописные и археологические источники говорят нам об обратном. В пограничье жили люди. О наших далеких предках отчаянных смельчаках мне и хотелось написать книгу, представить, какими они были, о чем думали, как мыслили и действовали.
Историки, изучая набеги татар на Русь, пришли к ужасающим результатам: большинство карательных походов были спровоцированы русскими князьями, они «наводили» врага, пытаясь решить свои внутренние проблемы (власти, влияния, источников обогащения). И история с разорением Курской земли в этом плане очень показательна.