Страница 78 из 97
4
Демьян ехал рядом с княжной, говорить не хотелось, он тупо смотрел на ликующую весеннюю степь. Где-то впереди на границе Рыльского и Ольговского княжеств в селе Ольшанки возле церкви их нетерпеливо ждет Александр. Там князь спешно должен обвенчаться с Ефросиньей до того, как обо всем узнают в Рыльске.
— А я тебя помню, – вдруг робко сказала княжна. – Ты с ним тогда остался нас прикрывать. Спасибо, что сейчас его пощадил.
— Давно знаешь? – Демьян пристально посмотрел на Ефросинью, она, избегая прямого взгляда, отвела глаза.
— Когда думали, что вы сгинули, мать тайком призналась.
— А Олег знает?
— Нет, конечно! – княжна встрепенулась. – И ты никому не говори. Прошу тебя!
— Не скажу.
«Олег может и не знает, да видать чует, что кровь не его. И на свадьбу дочери не возжелал ехать. Вышвырнул с возами, как ветошь ненужную».
— Боюсь я князя вашего, – призналась Ефросинья, – улыбка у него злая. И на что я ему сдалась, нешто невест по соседним княжествам мало? – по ее щекам опять побежали слезы.
Демьян растерялся, не зная как утешить деву. Так не похож был этот испуганный воробышек ни на отчаянно падающую в любовь Агафью, ни на сильную, продумывающую каждый шаг Ульяну. Что ей сказать, что Алексашке гордыня оскорбленная не дает покоя?
— Люба ты ему, не захотел другому отдавать, – как можно увереннее произнес Олексич.
— Олег уж такие пакости об ваших князьях сказывал.
— Врал, – отрезал Демьян.
Старая церковь в Ольшанках была сожжена ногайцами, новую срубили на скорую руку, от того она немного кособочилась, но приятно отливала белизной и пахла свежей стружкой.
На церковном дворе их ждал Александр. Он кинулся было к невесте, но та испуганно отстранилась, спрятавшись за Демьяна.
— Что, княжна, не рада жениха своего видеть? – с показной веселостью спросил князь.
Ефросинья молчала.
— Что ж молчишь? От счастья обомлела? Ну, да я девок говорливых не люблю, главное, чтоб сапоги хорошо снимали, – и жених сам звонко рассмеялся своей грубой шутке.
«Что этот дурак несет?» – закрыл глаза Демьян.
— Ладно, Робша, ты тут пригляди за моей суженой, чтоб от радости не сбежала. А я пойду, узнаю – все ли готово к венчанию.
— Может я схожу узнаю, а ты, светлый князь, с невестой побеседуешь, словечком перемолвитесь? – Демьян сделал шаг, чтобы не разделять новобрачных.
— Успеем еще наговориться, жена у меня больно разговорчивая, – отмахнулся Александр и зашагал к церкви.
«Да он пред ней стыдится! Такую кашу заварил, а теперь за наглостью совесть прячет».
Демьян с Ефросиньей остались вдвоем посреди двора. Дружинники жались в сторонке. Девушка стояла белая как полотно, словно и не было раньше приятного золотистого цвета кожи. Она уже не плакала, лишь нервно сжимала платочек.
— Не сердись на князя, то он не со зла, – неловко стал оправдывать Александра Демьян. – Обиделся, что не обрадовалась ты ему, на шею не кинулась.
— С чего я ему на шею кидаться стану, что опозорил меня? – девушка сжала губы.
— Он не такой, как тебе сейчас кажется, совсем не такой. Уж я его много лет знаю.
— Я домой хочу, к матушке. Домой!
— Вот видишь, у нас с тобой матушки есть, по милости Божией живы -здоровы, а у него родители еще в малолетстве преставились. Брату до него и дела нет. Истосковался он без ласки, ты его приласкай, отогрей, ну как любящие бабы могут, да совсем его другим познаешь.
«Зачем я это говорю? Она ж дите совсем, разве поймет, вон к мамке хочет».
— И еще, – Демьян стал серьезным, – я отцу твоему обещал оберегать тебя, да мне уехать скоро придется. Не добрые скоро времена настанут, не раз кровь прольется. Ежели здесь чего дурного случится, сама поймешь, когда.. ты князю своему во всем признайся, чья ты дочь..
— Нет! – с волнением перебила его княжна. – Это же позор для матушки, я на такое не пойду!
— Не скажет он никому, молчать станет, чтобы над ним не потешались. А ты этим себя спасешь, от монастыря али еще от чего худого. Иногда лучше дочерью сотника быть чем князя.
К ним широкими шагами приближался Алексендр.
— Все готово! Пошли, – кивнул он в сторону церкви.
— Дозволь, княже, с тобой наедине переговорить, – Демьян нагло потянул князя за рукав.
— Робша, уже за здравие молодых набрался? – пошутил Алексашка.
— Ты что творишь?! Ты как с невестой себя ведешь? – накинулся на него Демьян. – Это же жена твоя стоит, мать детей твоих! Вы же сейчас пред Богом клятвы давать станете. Пред Богом! А ты..
— А что я? – надулся Александр. – Она от меня нос воротит, а я должен..
— Должен, должен, княже. Подойди, успокой, ласковое слово скажи. Иди, а я вас в притворе подожду.
Олексич быстро пошел к церкви, осенил себя распятием и зашел внутрь. Туда же толпой протискивались и дружинники. Но Демьян остановился у входа, так, чтобы было видно двор, и бессовестно начал подглядывать.
Вот князь подошел к княжне, что-то ей говорит. Она молчит, опустив голову. Александр опять злится, начинает расхаживать вкруг нее, размахивает руками. «И это утешил?» Князь что-то кричит в лицо княжне. Ефросинья поднимает голову, обнимает князя за плечи и, поднявшись на цыпочки, быстро целует в щеку и тут же отстраняется. Александр растерянно стоит, будто его не поцеловали, а ударили. Тревожно оглядывается, словно собирается что-то украсть, рывком притягивает невесту к себе и начинает страстно целовать. Она не отстраняется, гладит его по спутанным ветром волосам. Демьян смущенно отворачивается, снова крестясь, шепчет молитву. Мимо него проплывают, взявшись за руки, раскрасневшиеся жених с невестой.