Страница 71 из 97
4
Пара деньков обернулась седмицей. Горячее кочевое гостеприимство не давало Демьяну тронуться в путь. Айдар настаивал, что расплескавшиеся по степи реки и речушки, липкая грязь в оврагах не дадут проехать, и нужно переждать пока просохнет. Ульяна спешно собирала подарки для матери и Агафьи. Только на седьмой день ольговцы, наконец, стали седлать коней. Проводить их собрался весь стан.
Дуняшка, обнявшись с подругами, проронила слезу, потом долго не могла оторваться от сестры. Заплаканная Ульяна подвела ее к брату. Тот подсадил меньшую на покладистого Ветерка. Девчушка погладила мохнатые бока, конь фыркнул, уткнувшись Дуне в колено, и она сразу повеселела:
— Мы с ним поладим.
Демьян неспешно обвел глазами людей Айдара, потом поднял высоко над головой увесистый княжеский кошель.
— Вот приданое сестры моей. Возьми, зять.
Айдар принял калиту.
— Зачем, – зашептала Ульяна, – тебе нужнее.
— Пусть знают, что ты не рабыня купленная. Уля, это важно! И вот тебе от матушки, – добавил он совсем тихо, всовывая в руки сестре мешочек с материнскими украшениями. – С челядью будь строга, не заискивай, но и не скупись, раздавай подарки, на серебро-жемчуг приваживай. Тогда они всегда за тебя будут. Да ты и сама то знаешь, хозяйкой умеешь быть. Благослови тебя Господь и Пресвятая Богородица.
— И тебя, Демьянушка, – сестра перекрестила брата.
— Раз приданое за Сугар дал, – Айдар подбросил в руке калиту, – так вот тебе калым по обычаю.
Слуги вывели красавца жеребца гнедой масти. Это был не степной мохнатый конек, а мощное и сильное животное, выше любой лошади, которую Демьян встречал прежде. Резвый конь нетерпеливо переступал с ноги на ногу, молодая кровь бурлила в нем.
— Диковинный какой? – залюбовался ольговский боярин. – Где ж таких берут?
— То тебе знать не нужно, – хитро подмигнул побратим.
— Я не могу взять, ты калым уж Ахмату уплатил.
— Бери. Знаю о делах твоих. Князю отдашь, чтобы он тебя долгом при себе не держал. Свобода нынче дорога. Провожатых возьми, – Айдар указал Олексичу на десяток Еремы. Здоровяк ехидно скривился.
— Не надо, сами доберемся. Ночами пойдем.
Малая дружина Олексича уходила на север. Демьян беспрестанно оглядывался, сестра еще долго стояла на краю стана, маша ему белым платочком. «Что матери говорить? Радоваться за Улю али печалиться?»
А в степи бушевала весна!
Днепр начал входить в берега. Перевозчики встретили ольговцев радушно, но сразу не повезли, ладили паром, пришлось полдня ждать переправы.
— С подарками едете? Поосторожней будьте, места за рекой дикие, – предупредил старший корабельщик, рассматривая диковинного коня.
— Побережемся, – с видимой беспечностью отмахнулся Демьян, но про себя решил держать ухо востро.
Всю ночь ольговцы спешно ехали вдоль Псела, стараясь, как можно дальше уйти на полуночь. Дуняшку привязали к седлу, чтобы она, невольно задремав, не свалилась с коня. С рассветом Вьюн приметил густой ивняк, решено было поспать там. Перекусив на скорую руку, все повалились на молодую травку. За охранника выставили пса, полагаясь на его тонкий нюх. Дружок никогда не подводил, чуял дикого зверя или человека даже в приличном отдалении от стана. Не поднимая отчаянного лая, он осторожно дергал хозяина за полу одежды, это был знак опасности. Олексич не раз вспоминал добрым словом покойного брата Агафьи, воспитавшего из щенка сильного и хитрого пса.
Демьян привычно долго не мог заснуть, в голову лезли разные мысли. Представилась последняя встреча с Агашей. Вот она заплаканная смотрит на него из оконца светлицы, печально улыбается, что-то шепчет. Что она ему пытается сказать? Не разобрать слов. Нет, она явно что-то говорит ему. «Пробудись». Она говорит – пробудись? А я разве сплю? Он с силой разлепил веки, полуденное солнце сквозь дыру в густой листве било прямо в лицо. Демьян сморщился, повернулся на другой бок и.. увидел в двадцати шагах от себя чужие сапоги.
— Биться! – он резко вскочил на ноги, на ходу выхватывая меч. Вои слаженно поднялись, и только Дуняшка продолжала сладко сопеть на мятле брата. Малый отряд Олексича крадучись окружали.. люди Еремы. Сам здоровяк сжимал обеими руками тяжелый топор. То, что это нападение, не было сомнений. Дружок приветливо махал знакомцам хвостом, не понимая, что происходит.
Ольговцы выстроились кругом.
— Как ягнят хотели спящими порешить? – Демьян изготовился, прикрывая сестру.
Черниговцы молчали, ожидая приказа вожака.
— Не совестно? Можно ли душу за коня губить? – Олексич пытался предугадать первый удар Еремы.
— Отмолим, – сплюнул здоровяк, – и не только коня, все заберем, Улька там много чего в торбы напихала.
— Айдару, что говорить станете?
— Поганому твоему? Да ничего. Я ему не холоп.
— Путша, и ты с ними? – с горечью воскликнул Пронька, глядя дружку в глаза.
— Я с вами! – вдруг выкрикнул молодой воин и быстро перешел на сторону Ольговцев.
— Жить надоело, сопля? Сдохнешь, – ухмыльнулся Ерема.
«Пятеро против девяти», – прикинул Демьян.
— Что ж, обменяемся, мы вам воя, а вы нам.. – здоровяк чуть присел и вытянул вперед руку, – Дружок, ко мне! – позвал он пса.
— Дружок, стоять! – крикнул Олексичь.
— Иди, иди, – продолжал манить собаку Ерема.
Пес сильней завилял хвостом, радостно подпрыгнув.
— Стоять! – еще раз срывающимся голосом повторил Демьян.
Но пес, не глядя на хозяина, побежал к чужаку, подставляя лобастую голову под тяжелую ладонь. Ерема зло расхохотался.
— Хороший, хороший, – принялся гладить он спутанную шерсть. – Не зря я тебе столько мяса скормил, знал, что не его ты, приблудный. Вот и обменялись. Этот-то получше дурня Путши станется.
Демьян сжал зубы. У него было чувство, что кто-то хлестко ударил по щеке. «Даже собаку у ноги удержать не смог! А погибать нельзя, сестра за спиной. Эх, кони спутаны, не вскочить, но и вороги спешились, чтоб подкрасться». Молодой боярин внимательно следил за каждым жестом противника.
— Кончаем их, – Ерема поднял топор.
И тут Дружок, извернувшись могучим телом, повалил здоровяка на спину, вцепившись в пухлое лицо. Раздался душераздирающий крик. Демьян двумя прыжками преодолел отделяющее их расстояние и сильным ударом, пробив броню, воткнул меч в грудь Еремы, прекратив его мучения. Оба отряда ошеломленно молчали, не сводя глаз с месива вместо лица. Дружок поднял окровавленную морду показывая чужакам острые клыки.
— Следующий кто? – Демьян выставил вперед окровавленный меч.