Страница 59 из 97
1
Все ближе и ближе подъезжали курские дружины к родным местам. Уже шумели голыми ветками, приветствуя путников, знакомые леса, подмигивали холмы и овраги, веселей петляла дорога. И у каждого ратника в груди тревожно и радостно билось сердце: «Дом, дом, скоро дом!» Дружина князя Святослава повернула к Липовцу, отряд Александра – к Ольгову. К закату надеялись выехать к заветным воротам.
— Жалко, Масляная в пути прошла. Всю потеху пропустили, – сетовал кто-то из молодежи.
— Как там жена да детишки? – переживали бородатые мужи.
И лишь Демьян становился все мрачнее и мрачнее, угрюмо отворачиваясь от окружавших радостных лиц.
— Не грусти, Робша, – подтолкнул его под локоть князь Александр. – Наладится все. Женить тебя надо, чтобы отвлекся от думок тяжких.
— Не надо, – буркнул Демьян.
— Это ты зря. Эй, Миронег, у тебя ведь две дочки на выданье?
Дядька Миронег испуганно дернулся.
— Свататься придем, отдашь за Демьяна Олексича?
— Малы еще, не собирался я их пока отдавать, – завилял старый боярин.
— Как малы? – князь хитро прищурился. – Видел я их по осени, уж все что надо выросло. Чего ж ждать? Перестарками останутся.
— До свадьбы ли сейчас Демьяну? Горе у него, какое здесь сватовство?
— Вот и пусть жена приласкает, утешит, – напирал князь.
— Так другим уж обещаны, не удобно отказывать, обида злая.
— Скажешь – сам князь сватом пришел. Чай, поймут.
Олексич не спешил признаваться, он с мстительным наслаждением следил, как мнется и извивается ужом Миронег, пытаясь отвязаться от неугодного зятя. А ведь Демьян знал, что именно с Военежичем отец тайком сговаривался о сватовстве старшей Лукерьи, видел, как льстило тогда Миронегу породниться с самим тысяцким. А теперь он чурался жениха как прокаженного. Да и не он один. Никому не нужен бедный, ненавидимый половиной города сын проклинаемого отца.
— Ох, не знаю, – тяжко вздохнул Миронег. – Уж и не красавицы они у меня. Может Демьяну Олексичу какая другая приглянется, а ты его, княже, сватовством свяжешь?
— Если твои не красавицы, то какие ж тогда? Глаз не отвести, наговариваешь ты на дочерей своих.
Миронег нервно сглотнул.
— Не бойся, не пойду я к тебе свататься, – сжалился наконец Демьян.
— Ты что, Робша? – торопливо зашептал ему князь. – Я его почти дожал. У Миронега добра полны хоромы, а у тебя, небось, и мыши все со двора сбежали. Тебе приданое сейчас ох как пригодится, а ты – не пойду.
— Не пойду, – упрямо повторил Демьян. – Мне жена не нужна, я женат.
— Как женат?! – ахнули князь и боярин. – На ком?
Две пары глаз недоверчиво скосились на Олексича: не умом ли молодец от пережитого тронулся?
— На Агафье Федоровне, дочери воеводы вороножского.
Миронег присвистнул.
— Подженился по старине? – усмехнулся князь.
— Венчался в храме Божьем, – с достоинством ответил Демьян.
— Когда ж успел? – в глазах у Александра сквозило сомнение.
— В день, когда выезжали, рано поутру.
— И Федор тебе вот так взял да дочь единственную и отдал?
Олексич напрягся, не зная, что отвечать: «Если признаюсь, придется сказывать, как Агаша ко мне ночью пришла». Опозорить жену он не хотел.
— Так и отдал, – соврал Демьян.
Лицо князя застыло, пальцы сжали повод.
— Что ж ты ему за дочь пообещал, что он смилостивился?
«Не умеешь врать, так и не берись», – уже в который раз Олексичу вспомнилось напутствие тестя. Ладони неприятно вспотели, шея зачесалась от мягкого меха кожуха.
— Ничего я ему не обещал, – выдавил из себя Демьян, – дочь он пожалел слез ее ради. Мил я ей.
— Так он жалостливый оказался, – князь насмешливо приподнял бровь.
— Оказался.
— А что ж жену с собой не везешь? – Миронег расслабленно улыбался, не веря своему счастью.
— Некуда покуда везти. Князь отпустит, так потом съезжу за ней.
— А что ж Федор на тебя волком смотрел, не подошел на прощание, не обнял любимого зятя? – продолжал пытать несчастного Демьяна Александр.
Ну, и как выкручиваться станешь? Что придумаешь? Попался!
— Так.. сговорились мы с ним.. Князя Святослава злить не хотели, он ведь Буяна сватал, а Федор Евсеевич отказал, а мне дочь отдал. Вот и попросил тесть – до Курской земли не сознаваться никому, я и молчал.
— Мне-то мог шепнуть, – обиженно надул губы Александр.
— Прости, княже, – Демьян опустил голову, заливаясь румянцем стыда.
Повисла угрюмая тишина.
— И что ж ты, Робша, утром повенчался, а по полудни уж с заставы вон, так и не успел молодуху приласкать? – разрядил напряжение Военежич, озорно подмигивая Демьяну.
— Успел, на то много времени не надобно, – смущенно улыбнулся молодой боярин.
Князь с Миронегом расхохотались.