Страница 52 из 97
4
Навалившись плечом, Агафья с грохотом распахнула тяжелую дверь и влетела на середину горницы. Тяжело дыша, она огляделась. Комнату освещали две тусклые лучины и тлеющие головешки очага. С лежанок вдоль стены на нее смотрели заспанные удивленные лица. Дружинники разглядывали райскую птицу, впорхнувшую в закопченную пыльную избу.
Прямо перед девушкой на широкой лавке сидел Демьян и шерстяной тряпицей чистил меч. Это был он и не он вовсе. Как будто любимый повзрослел сразу на несколько лет. Черты лица заострились, под глазами залегли черные тени, а сами очи блестели каким-то злым лихорадочным светом. Этот новый незнакомый Демьян пугал, от него веяло холодом. Оба молчали.
Вои стали поспешно сползать с лавок и крадучись выбираться на двор, последний тихо прикрыл за собой дверь. Демьян и Агафья остались одни.
— Иди домой, – устало сказал парень, откладывая меч.
Дева молчала, в широко распахнутых глазах плясал огонек лучины.
— Иди домой! – жестче повторил Демьян.
Агаша не сдвинулась.
— Прав был твой отец, во всем прав, а я слушать не хотел.. Да пойми, я сейчас всех ненавижу, всех! Татар ненавижу, князей своих ненавижу, батюшку твоего за прозорливость его тоже ненавижу, а себя больше всех.. гадко мне..
— И меня? – тихо спросила дева.
Вот сейчас нужно сказать – и тебя. И она уйдет, убежит, рыдая, и их пути разойдутся навсегда.. Выйдет замуж, нарожает другому детишек и забудет, а может когда и вспомнит со стыдом, как ночью к парню приходила, так то уж все неважно будет.. надо только сейчас сказать, но ..
— Тебя нет, тебя я люблю, – прошептали непослушные губы.
— Вот и хорошо, – выдохнула Агаша, скидывая шубку. – Жарко-то у вас как, дров не жалеете.
— Чего жалеть, уезжаем завтра, – Демьян удивленно смотрел, как она бережно кладет одежу на лавку, как игриво прыгают на висках знакомые лошадки.
— А! Нам не хотите оставлять!
— Уж больно много содрали за те дрова, чтоб назад даром отдавать.
— И это верно.
Агафья наклонилась и стала стаскивать с Демьяна сапоги.
— Жалеть будешь, – попытался он ее остановить, чувствуя, как жар начинает разливаться по телу. – Я тебя больше не оттолкну, не смогу.
— Ох, а духом то немытым прет, – девушка весело помахала перед носом рукой.
— Я в баню ходил, – смутился парень.
— Омыть ноги нужно, водица где?
— Там, – указал Демьян на широкую кадку.
Агаша прошлась по избе, отыскала в углу небольшую лохань, плеснула туда холодной воды, потом из котла над очагом добавила горячей, и поставила перед парнем.
Демьян послушно опустил ноги в теплую воду. Агафья неспешно размотала поневу, поддернула рубаху, оголив белые колени, присела рядом с лоханью. Тонкие пальчики ласково стали касаться огрубевшей кожи. И в черную в свете бледных лучин воду побежало жестокое, пронзительное, разъедающее душу и тело, горе. Его изгоняли нежные женские руки, оставляя только тихую печаль, печаль по тому, чего уже никогда не вернуть. Демьян просыпался от оцепенения, ему снова хотелось жить, а пальчики все гладили и гладили, успокаивая и возбуждая одновременно.
— А ты сейчас на волчонка похож, дикий, – девушка смело заглянула в горящий огонь мужских очей.
— Смотри, покусаю, – наклонился к ней Демьян.
— Чай у меня самой зубы есть.
Лохань покатилась по полу, расплескивая воду. Агафья оказалась на лавке в крепких объятьях.
И все произошло как-то легко. Губы, ищущие в темноте нежную кожу, беспокойные смелые руки, сбивающееся от волнения дыхание, отдающий в уши шумный вздох, от которого внутри все переворачивается, и хочется двигаться быстрее и быстрее..
«Как можно быть несчастным и одновременно таким бессовестно счастливым? Разве это возможно?» Влюбленные лежали, тесно прижавшись друг к другу.
— Придавил тебя? – виновато прошептал Демьян.
— Нет, обнимай меня крепче. Обнимай, – льнула к нему Агафья.
— Ты, что плачешь? – почувствовал он соленый вкус щеки. – Жалеешь?
— Жалею, что не увижу тебя больше.. Ты не бойся, резни на заставе не будет, кровь безвинная не прольется. Я сейчас уйду, и никто не узнает. Вои твои ведь смолчат, а коли и взболтнут, так вины на тебе нет, я же сама пришла.
— Как же ты под меня легла, ежели так-то обо мне думаешь? – парень обиженно слегка отстранился.
Лучины погасли, и в полумраке нельзя было различить лиц.
— Ничего я не думаю, не знаю я, что и думать, – Агаша уткнулась носом в его плечо. – Родить от тебя хочу, чтобы мне хотя бы дитя в память осталось. Я бы его по головке гладила да тебя вспоминала. Молвы людской я не боюсь, а Бог все знает, он меня не осудит.
Руки опять сплелись в объятья.
— Скажи, тебе лучше со мной.. чем с той?
— С какой той?
— Ну, с холопкой той?
Демьян тихо рассмеялся:
— Ох, Агафья, да ты ревнивая какая!
— Да, ничего я не ревнивая, это ж я так спросила.
— Ревнивая, ревнивая. Помнишь, на льду по недогадливости Матренку стал хвалить, а ты от меня так прытко отвернулась, что аж косой хлестнула.
— Выдумываешь ты все, а на вопрос мой не отвечаешь. Уедешь от меня в объятья ее распутные, – теперь Агафья попыталась отодвинуться, но Демьян подгреб ее к себе.
— Какая холопка? Я и думать о ней позабыл, да и нет ее там давно. Отец, как прознал, что захаживаю, так меня вожжами отходил, сидеть не мог, а ее со двора сразу отослал.
— Хороший у тебя батюшка был.
Повисла неуютная тишина. Демьян никак не мог привыкнуть к слову «был», оно царапало и жгло. Агаша все поняла, и стала отвлекать любимого от мрачных мыслей.
— А я так боялась там на реке, что ты мимо пройдешь. Уж и замерзла вся, а ты все не шел и не шел.
— Как боялась? Ты что же ради меня в холопской одеже на лед вышла? – он от удивления привстал на локте.
— Да.
— Так ты знала меня раньше?
— Знала, – Агаша смущенно отвернулась. – Не надо было тебе признаваться.
— Ну, уж нет. Сказывай все, грех от мужа чего таить.
— Да, что там таить-то. Скучно мне было, попросилась с батюшкой дозоры проверять, чтобы с высоты на тот берег полюбоваться. Красиво. А тут вы из степи подъехали, князей своих ищите. Я тебя сверху в волоковое оконце разглядывала. А потом я за дверью стояла, да слышала, как тебя князь Липовецкий бранил.
— Ну, под дверью слушать ты мастерица.
— А батюшка потом тебя нахваливал и говорил, что князь ваш.. Ну, не буду пересказывать, как он там говорил.
Демьян расхохотался.
— Так ты меня на льду на топор ловила, а я-то, дурак, мнил, что у самого князя тебя отбил.
— То плохо? – испуганно прошептала Агаша.