Страница 29 из 97
Демьян с другими боярами, как положено, стоял за спинами своих князей и вороножского воеводы с десной стороны от алтаря, но глаза его постоянно скашивались налево, туда, где пестрой стайкой у стены жались разодетые в лучшие свои наряды девицы. Не только Олексич, но и другие холостые вои из липовецкой дружины, стреляли в тот край глазами. Девки хихикали, перешептывались и «отстреливались» в ответ. Демьян признал Матрену, она горделиво следила за службой, делая вид, что не обращает внимания на пылкие мужские взгляды. Но и эта статная красавица, время от времени поднимала очи, украдкой выискивая кого-то в толпе. Они встретились глазами, и она, явно узнав вчерашнего боярина, подарила ему лукавую манящую улыбку. Демьян, надувшись, отвернулся, Матрена его не интересовала, ему нужна была другая, но вот именно этой в церкви и не было. Не было!
— Нет ее здесь, – шепнул он впереди стоящему Александру.
— Да хорошо ли посмотрел? – не оборачиваясь, ответил князь.
— Куда уж лучше, все глаза об девок обтер.
— А Матрешке-то ты приглянулся, – Александр сделал полшага назад, чтобы проще было перешептываться с Демьяном, – так на тебя и пялится. Может ну ее, эту зеленоглазую, и эта сгодится?
— Не надобно мне, – упорствовал Олексич.
— Ну, не надобно, так не надобно, – подмигнул князь красавице, глянувшей в их сторону в очередной раз.
— Аще кто в церкви Божьей вместо святой молитвы в грех впадает, да плотское вожделение, – вдруг раздался необычайно громкий суровый голос отца Леонтия, – тот и свою душу губит и девицу за собой в гиену огненную тянет.
Молоденький священник гневно взирал на Александра с Демьяном. Рядом раздались сдавленные смешки. Князь и боярин быстро перекрестились, смиренно опуская глаза.
— Поп у вас добрый, – обратился Святослав к воеводе, ехидно глядя на брата, – и нам такого в Ольгов надобно сыскать, князю в духовники.
— Застава у нас окраинная, никто ехать не хотел, а он сам вызвался, уважают его здесь, – важно отозвался Федор, сделав вид, что не заметил насмешку в словах Святослава.
Служба закончилась, прихожане стали расходиться. Улица встречала их легким снежком. Демьян забыл надеть шапку, продолжая крутить ее в руке. Шагая по убранной новым снежным пушком улице, он ничего не замечал, погруженный в свои думы. Позади степенно с достоинством шли его десятники, рассуждая о заутренней:
— Хороша служба, как дома в Ольгове побывал, только сынков и жены не хватало, – расчувствовался Первуша.
— Да, а на клиросе пели как чисто да душевно, аки ангелы, – поддакнул Горшеня. – Демьян Олексич, тебе-то понравилось, как вороножские пели?
— Что? – растерянно оглянулся Демьян.
— Я говорю, в церкви пели, чисто ангелы.
— А.. ну, да.. – окунулся опять боярин в горькие думы.
— Вот уж истинно, ежели бы чаще в гору к небу главу свою подымали, так многое бы примечали, – философски, но с легкой насмешкой изрек Горшеня.
— Да, что вы все надо мной потешаетесь?! – разъярился Демьян, резко разворачиваясь к десятским. – Что я вам плохого-то сделал?! А девку я найду и женюсь, и вы мне все – не указ, и даже князь!
— Да, Бог с тобой, Демьян Олексич, нешто мы о тебе чего сейчас худого говорили? – поспешил оправдаться Первуша. – Так ведь, о службе перемолвились.
Горшеня только улыбался. «И не спросили на ком, да что за девка. Ясно ведь, знают уж все, подслушивали али князь выболтал», – Демьян опять понуро побрел по улице.
— Переживает, – тихо, думая, что боярин не слышит, шепнул Первуша.
— Найдется, – уверенно ответил Горшеня.
— Может, хватит уже! – не оборачиваясь, крикнул им Демьян.
— Да мы про перепелов, – наврал Первуша, – я вот спрашиваю, за перепелами еще пойдем? Все ведь почти проглоты сожрали.
— Приманки нет, все птицы склевали, – подхватил новый разговор Горшеня, – сначала надо за ягодой сходить.
— Какая ягода? Опомнись, божьи птахи все подъели, снег выше колена!
— Так снег – это и хорошо. Я там, в овраге терновника заросли нашел, то, что надо. Птицы ведь когда ягодки склевывают, они часть в снег роняют. А еще, наверное, на нижних ветках плоды какие есть, птахам под снег не забраться, а мы раскопаем, да соберем. Может и на кисель хватит.
— Вот еще придумал, чтобы вои дружинные по сугробам ягоды за птицами подбирали! – возмутился второй десятник.
— Есть захочешь и не туда залезешь, – отмахнулся Горшеня. Он твердо решил, что люди Олексича голодать при нем не будут, и изыскивал все новые и новые способы добыть пропитание. Старый десятский помалкивал, что уже послал сына и Нижатку тайком проследить за местными, где они и как ловят рыбу. Покупать у вороножских улов по безбожной цене Горшеня не собирался.