Страница 71 из 81
– Когда у вас выходной, Николай? – поинтересовалась она между вторым и третьим глотками чая. – Такой выходной, который вы готовы были бы посвятить мне?
– С выходными сейчас напряженка, Зоя Павловна, – грустно улыбнулся Николай. – Но я буду вас сопровождать в интересах дела. Думаю, руководство пойдет нам навстречу. Только скажите – когда?
– Завтра. Вы сегодня дадите согласие на то, чтобы выставить в той самой галерее мою картину. А я завтра туда наведаюсь.
– С целью?
– Цель – как можно больше выведать о профиле галереи, о постоянных посетителях. Возможно… – Она поймала тревожный взгляд Климова и улыбнулась. – Подчеркиваю, возможно, мы там найдем информацию об убийце Светочки. Я так понимаю, следствие зашло в тупик? И преступники словно испарились?
– Так точно, Зоя Павловна. У нас это называется «залечь на дно». Вот именно на этом самом дне они сейчас и находятся. И думаю, вряд ли нам с вами повезет именно в этой галерее.
– Поживем – увидим. Давайте пить чай, Николай…
На следующее утро они созвонились. Климов подтвердил, что галерея заинтересована и что они с радостью станут сотрудничать с Зоей Павловной. Сам Климов назвался ее агентом. Визит в галерею было решено нанести в половине третьего пополудни.
– После обеда люди сыты и ленивы, Николай. Не будут искать подвоха в моих вопросах. И могут сболтнуть лишнего. Итак, в половине третьего я войду в двери картинной галереи…
Она немного опоздала. Ровно на три минуты. Но и этого оказалось достаточно, чтобы два человека страшно занервничали. Первым был Климов. Второй – хозяйка картинной галереи Александра Альбертовна Волкова, моложавая, модная и густо накрашенная.
И если Климов нервничал, блуждая по выставочным залам, то Волкова теребила носовой платок, стоя на входе и пристально рассматривая подъезжающие такси. Увидев Зою Павловну, Волкова с облегчением выдохнула и шагнула ей навстречу.
Обмен любезностями не занял много времени. Алекандра Альбертовна похвалила длинное сатиновое платье Шайкевич. В неподдельном восторге закатила глаза на ее нефритовые серьги. Выслушала ответные комплименты своему брючному костюму небесно-голубого цвета. И повела ее в зал.
– Мне хотелось бы взглянуть на то место, где моя картина будет вывешена, – устало улыбнулась Зоя Павловна после пятнадцатиминутной экскурсии.
– Простите! – положила ухоженные ладошки на грудь Волкова. – Я совсем забыла вам сказать: на вашу картину уже есть покупатель. И выставлять ее нет особой нужды. Он готов заплатить двойную цену от вами заявленной, лишь бы вы согласились продать ее именно ему и не выставляли картину на всеобщее обозрение.
– А так будет правильно? – разыграла изумление Шайкевич.
– Ну конечно! И вы в выигрыше, и покупатель.
– А вдруг кто-то предложит тройную цену, Александра Альбертовна? – хитро улыбнулась Зоя Павловна. – И я прогадаю и…
– Минутку. Я позвоню и спрошу, если позволите.
Волкова отошла к огромным окнам, застыла там с телефоном. Улыбка, не сходившая с ее лица все время, пока она проводила экскурсию, сначала застыла, а затем исчезла, словно ее смахнул кистью невидимый художник.
Разговор был напряженным, это Зоя Павловна поняла. И решила подойти, чтобы подслушать. Там как раз на треноге удачно стояло чье-то творение маслом. Делая вид, что внимательно его рассматривает, Зоя Павловна прислушалась.
– Но, дорогой, я и так делаю все возможное! Да… Да, я поняла… Хорошо, как скажешь… – Она закончила разговор, нервно улыбнулась Зое Павловне. – Такие дела, уважаемая Зоя Павловна.
– Какие? – И старая женщина указала на картину маслом. – Неплохая работа. Кто художник?
– А, кто-то из студентов пробует себя. – Волкова приложила скомканный носовой платок к вспотевшему лбу. – Если пожелаете, я подарю ее вам. Тут такое дело… Мой клиент готов заплатить вам три цены от заявленной вами.
– Три цены? – ахнула Шайкевич. И, боясь спугнуть Александру Альбертовну, закивала. – Я, наверное, соглашусь.
– Как замечательно! – выдохнула хозяйка галереи, едва не расплакавшись от радости. – Пройдемте в мой кабинет. Нам необходимо подписать документы. Договор купли-продажи.
– Конечно, конечно.
– В договоре есть пункт, где вы обязуетесь доставить картину сюда в указанный срок. И где вы гарантируете подлинность полотна. Вы ведь понимаете всю степень ответственности? – Взгляд Волковой был полон тревоги и непонятного страха.
– Разумеется. А когда срок доставки?
– Сегодня вечером. В двадцать тридцать.
– О, так поздно. – Зоя Павловна недовольно нахмурилась. – Я старый человек и в это время уже укладываюсь спать. Простите мне мою требовательность, но я настаиваю на другом времени.
– И когда вам будет удобно?
Ярко накрашенные губы Волковой плотно сжались. Носовой платок снова оказался в ее руках, уменьшившись до размеров грецкого ореха.
– Не позже девятнадцати ноль-ноль, – твердо ответила Шайкевич тем самым тоном, который не позволял возражений.
С небольшой заминкой, но Волкова согласно кивнула. А потом пригласила к себе в кабинет оформить договор и выпить чего-нибудь. Шайкевич неохотно, но последовала за ней. Она вдруг потеряла из виду Николая. То вот все время был на виду и вдруг куда-то подевался. И она перепугалась. А вдруг он ушел? Вдруг его срочно вызвали по работе? Или она просто надоела ему – старая, бестолковая женщина, от которой масса хлопот и проблем? А ей срочно надо было связаться с ним, появилась важная информация, как любит говорить Николай.
Она даже не сразу поняла, насколько эта информация важна. Просмотрела. Сосредоточилась не на том. А когда заметила, то мысленно ахнула.
А Николай куда-то подевался.
– Александра Альбертовна, не подскажете, где у вас здесь дамская комната? – будто сильно смущаясь, спросила Зоя Павловна, когда они уже встали у кабинета Волковой.
– О, давайте я вас провожу, – проговорила та. – Здесь в соседнем коридорчике две двери, идемте, я вас доведу.
– Найду. Спасибо. Не совсем же я в маразме, – с холодком отреагировала Шайкевич. – А вы, если вас не затруднит, приготовьте для меня зеленый чай. Невозможно пересохло в горле.
– Конечно, конечно. Непременно, – обрадовалась по непонятной причине Волкова. – Жду вас, Зоя Павловна, у себя.
– Я быстро, – пообещала та и ушла в соседний коридорчик искать заветные две двери.