Страница 66 из 81
Глава 26
– Все, товарищ подполковник, это тупик.
Капитан Смирнов смотрел на Коровина больными глазами. И не только неудача была тому виной. Ваня страшно простыл, понадеявшись на майскую жару и занявшись уборкой на своем балконе в одних тонких шортах. Слезы, сопли, кашель, температура тридцать семь и один. Очень противная, выматывающая организм. Он ныл и стонал дома рядом с заботливой женой. Молчал и крепился на службе, где начальству не было никакого дела до его насморка с кашлем.
Начальству требовался результат. А у Вани Смирнова результата как раз и не было.
Да, он потерял след Варвары Царевой и Сергея Сергеевича Воронкова, хотя и нашел таксиста, который вез их от больницы. Но они не поехали ни к Воронкову домой, ни еще куда-нибудь на адрес Царевой. Они поехали в крупнейший магазин почти в самом сердце столицы. И там их след Ваня потерял.
– А почему, капитан?
Противно щурился в его сторону Коровин, успев выпить свой двойной эспрессо, за которым, между прочим, бегал Ваня.
– Это же любимый магазин Варвары Царевой. У нас в деле имеются показания ее коллег, в частности администратора Алины, из которых следует, что Царева всегда одевалась в одном и том же отделе. Могла она туда же повезти Воронкова? Могла.
– Но зачем, товарищ подполковник? – возмущался Ваня отвратительным гундосым голосом.
– Чтобы ее избранник мог приодеться и ей соответствовать.
– Зачем его наряжать, если она его похитила с целью…
Цель на утреннем совещании озвучила за всех подполковник Ася Панкратова.
– Вот видите, коллеги, что получается! – возмутилась она вполне прилично, не нарушая устава. – Царева, которую майор Якушева с какой-то блажи посчитала пострадавшей, снова претендует на роль подозреваемой.
– Бездоказательно, – заступился за Якушеву Коровин.
Мариночка как раз тряслась в плацкартном вагоне, проклиная тощий матрас и крохотную подушку. Зачем о ней без нее, так ведь?
– Она могла его спасать от возможного преследования, – добавил Денис после непродолжительной паузы.
– И спасла так, что мы теперь не может найти ни ее, ни Воронкова, – фыркнула Ася насмешливо. – Зачем так шифроваться?
– Если бы они не шифровались, Воронкова могли убить прямо на выходе из больницы.
– Зачем?
Ася в третий раз с момента начала совещания приняла весьма смелую позу, это когда верхняя пуговица ее кителя натягивалась на выпяченной груди. И Коровин в третий раз отвел глаза.
– Зачем убивать Воронкова?
– Затем, что он единственный может опознать Дмитрия Рогова, называющего себя Фроловым. И по заявлению Воронкова мы можем предъявить ему обвинение. Нет Воронкова, нет свидетеля, нет заявления о покушении.
– А как же соседка Воронкова? Она…
– Она видела просто мужчину в перчатках и темных очках. Все. К слову… – Тут Коровин глянул на нее зло и показал глазами на ее грудь, призывая сесть поприличнее. – Зоя Павловна Шайкевич описала точно такие же приметы.
– А что же майор Якушева? По слухам, она везет целый сундук важной информации на этого Рогова.
– И как мы ее информацию привяжем к грабежам и убийствам в Москве, товарищ подполковник?
Коровин отчетливо скрипнул зубами. Ему очень хотелось дотянуться до Панкратовой и тряхнуть ее за плечи как следует. Мало того что своими ненужными вопросами загоняет расследование в тупик, так еще и рисуется сверх всякой меры. Даже Ваня Смирнов неодобрительно покосился в ее сторону. Хотя его недовольство могло быть вызвано затянувшимся совещанием, на котором ему сидеть непросто, учитывая подхваченную простуду.
– Ну не знаю. Вы руководитель отдела, вам решать, имела ли смысл вообще эта командировка, и еще… – Она наконец села прилично, положив локти на стол. – Если Воронков такой важный свидетель, почему не выставили охрану возле его палаты?
– Так, стоп, коллеги! – Полковник Рябцев, недоуменно наблюдая за их пикировкой, стукнул ладонью по столу. – Ваши препирательства крадут у нас время. Драгоценное, между прочим. А что касается охраны у палаты Воронкова, подполковник…
Рябцев неодобрительно глянул на нее. И качнул головой каким-то своим мыслям.
– Охрана выставлена была, но не у самой палаты, а рядом с постом медсестер. И для пущей конспирации наши сотрудники на гражданскую одежду надевали белые халаты. Информация была строго засекречена. Подполковник Коровин знал об этом.
Денис сдержанно кивнул, соглашаясь.
– В тот день, когда Воронкова выписали, охрану сняли после обеда. Наш сотрудник покинул пост в половине четвертого дня. Воронков вышел из больницы с Царевой ближе к пяти. – Какие-то еще вопросы имеются, товарищ подполковник?
Рябцев сверлил ее недобрым взглядом, дважды покосившись на верхнюю пуговицу ее кителя. Для него тоже не прошла незамеченной ее вольность.
– Никак нет, товарищ полковник. – Щеки Аси сделались пунцовыми.
– Коровин, как только майор Якушева составит отчет по командировке, на стол мне его в тот же момент.
– Так точно! – привстал Денис со стула.
– Нам необходимо вычислить лежку этого вурдалака. Но уже сейчас понятно, что начинал он как брачный аферист, хотя до загса так никого и не довел. Потом вместе со своим подельником переквалифицировался в матерого грабителя, на счету которого уже несколько жертв. И Воронков, которому удалось выжить. Н-да… – Рябцев глянул на Коровина тревожно. – Надо найти Сергея Сергеевича, подполковник. Прежде чем его найдет Рогов с подельником. Задача номер один. Все, работайте…
Ваня Смирнов искренне надеялся, что сразу после этого совещания, вернувшись в отдел, после обеда отпросится. И отлежится дома. Заботливые руки его любимой супруги способны были творить чудеса. Она точно восстановит его к завтрашнему утру. И тогда уж он поедет в тот самый огромный магазин, который так любила Варвара Царева и куда она потащила Воронкова после выписки.
Но Коровин, выпив двойной эспрессо, за которым, между прочим, бегал в коридор к аппарату Ваня, округлил глаза и гневно поинтересовался:
– Ты чего, капитан, с дуба рухнул?! Какой – отлежаться?! У нас все сроки горят. Нам еще два дня дали, чтобы мы нашли этого Рогова. Ни на одной камере распознавания лиц не засветился, гаденыш! Залег где-то. Но это не помешает ему устранить единственного важного свидетеля.
– Если он его уже не устранил, – отозвался Смирнов ворчливо и хлебнул свой остывший капучино.