Страница 64 из 81
– Я еще в прошлом году случайно увидела столбик из фамилий. Теперь я понимаю, что это был список потенциальных жертв, он хранил его на бумажке. Поначалу я не знала, что это будущие жертвы. И даже догадываться не могла. С какой стати? У нас с ним красивый роман, как в кино – с цветами, ресторанами, подарками. Уже потом, когда убили моих клиентов Ложкиных, начала кое-что вспоминать, сопоставлять. И вспомнила тот самый список и эту женщину. Очень уж фамилия у нее примечательная – Шайкевич! Но вспомнила я потому, что по соседству с ней погибла молодая девушка. И в интернете были по этому поводу несколько публикаций. И там-то фамилия Шайкевич и всплыла. Я поехала по адресу, а они сидят в машине: мой парень и его родственник – ужасно преступная морда! Кого караулили – понятно без слов. Но мне пришлось долго ждать, когда они свое наблюдение снимут. И только тогда я осмелилась и подошла к ней.
– Зачем, Варя? – Сергей Сергеевич крепко прижал к себе красивое горячее тело. – Считала, что она тебе поверит?
– Да.
– И что? Получилось ее убедить?
– Ничего не получилось. Она принялась вести себя как-то неадекватно. Бросилась к подъезду, там споткнулась, выронила сумку, убежала. А я… Дурочка совершенная, зачем-то подняла ее телефон, он вывалился из сумки. Хотела обратно в сумку положить, да тут лифт поехал вниз. Я с телефоном и убежала. И в такси села. Но потом телефон оставила на заднем сиденье. Зачем он мне? Вышло, что хотела как лучше, а получилось как всегда. Женщина мне не поверила, а я лишний раз нарисовалась. Я… Я кругом виновата, Сережа! Ни один Коровин мне не поверит! Никогда! Ни за что!
Воронков был с ней согласен на все сто процентов. Ее рассказы выглядели убедительными, только никак не снимали с нее вины, вот в чем проблема.
Если рассуждать здраво и беспристрастно и не учитывать его нежного чувства к ней, то Варвара довольно скверно выглядела бы в глазах общественности. А что уж говорить о полиции!
– Вы признаете, что делились информацией с убийцей Фроловым? – глянул бы строго на нее Коровин.
– Да, нет, но я… – последовал бы ее смятенный ответ.
– Рассказывали или нет?
– Да…
– То есть другими словами, вы являлись наводчицей!
Доказать факт ее неосознанности, наивности и влюбленности в преступника будет невозможно.
Далее…
Она поселилась у Воронкова, чтобы скрыться от преследования полиции и преступников. Но как только Воронков выгнал ее из дома, по его душу сразу явился убийца. Ее, между прочим, любовник.
Доказать, что она не снабдила убийцу сведениями о Воронкове, будет также невозможно. Хотя мотива особенного у убийцы не было. С какой стати ему убивать Воронкова? Боялся, что Варвара выболтала ему что-то? Так Воронков мог за то время, что Варя жила у него, сотню раз позвонить в полицию и рассказать обо всех ее признаниях.
Скорее, тот явился по Варину душу, но разминулся с ней. Но это снова недоказуемо.
Далее…
Эта старушка Шайкевич – весьма мутная и загадочная личность. Она-то наверняка Варину помощь восприняла не так, как надо. Расценила ее как нападение. И Коровин рассудит точно так же, явись Варвара к нему с повинной головой.
– Наблюдение ваши подельники сняли и послали вас, – пожмет он плечами, считая себя правым.
Тут еще убийство в туалете аэропорта парня ее дочери так некстати случилось. И даже не само убийство, а присутствие в тот момент там Вареньки. За это тоже зацепится Коровин. Как пить дать зацепится.
Ничего не выходило у Воронкова. Ни единого плана по спасению возлюбленной. Ни единой мысли, как составить этот самый план.
Осторожно выбравшись из объятий спящей Вари, он натянул спортивные шорты и футболку – вчерашняя покупка. И пошел на кухню готовить завтрак.
Кофе и омлет? Воронков стоял у распахнутого настежь холодильника, осматривая полки.
Или что-нибудь посущественнее? А как насчет круассанов с начинкой из мармелада? Готовое слоеное тесто они вчера покупали.
Он открыл морозильник, достал твердый квадрат слоеного бездрожжевого теста, сунул его в микроволновку немного разморозить. Баночку с мармеладом поставил на стол. Достал с полки еще и яйца – омлет все же необходим. И молоко для кофе.
Пока готовились круассаны, он взбил яйца с молоком в крепкую пену. Вылил на сковородку, где уже подрумянились ломтики паприки. Всыпал кофе в турку именно в той пропорции, в которой любил – крепко, слегка сладко.
Через двадцать минут Сергей Сергеевич Воронков поставил на пластиковый поднос все, что сумел вкусно и красиво испечь, зажарить и сварить. И медленными осторожными шагами двинулся к спальне. Не потому, что боялся разбудить Варвару. А потому, что налил в чашку слишком много кофе, боялся расплескать на белоснежную тканевую салфетку.
Уже на подходе к двери спальни он услышал, как Варвара кому-то сказала:
– Да. Я сделала все, как ты велел.
В области сердца Сергея Сергеевича мгновенно стало тихо и больно. Он встал как вкопанный, изо всех сил стараясь крепко держать поднос. Чтобы он не дрожал и не гремела посуда. Ему очень хотелось дослушать. И подлецом он себя вовсе не чувствовал.
– Сколько можно, Иван?! – возмутилась Варвара громким шепотом. – Оставь меня уже в покое! Я не желаю… Что?! Мой новый адрес?! Отстань от меня! И не звони мне больше!
Повисла тишина. Варвара закончила разговор с тем человеком, который едва не убил Сергея Сергеевича. И убил еще много кого. И ограбил. И вообще был чрезвычайно опасен. Она закончила с ним разговор и, судя по шороху постельных принадлежностей, зарылась лицом в подушку и завыла.
Воронков так же медленно и осторожно пошел назад. В кухне поставил поднос с красивым вкусным завтраком на стол. Подошел к окну, выглянул. И тут же увидел машину – подозрительную, с совершенно темными стеклами, стоявшую там, где ее еще десять минут назад не было. Он выглядывал. Видел. На стоянке под этими окном вообще не было машин. Все разъехались с утра кто куда. А сейчас…
– Сережа, он снова объявился! – раздался задушенный вопль за его спиной.
Он медленно обернулся, посмотрел на женщину, которой вторично доверился и которая вновь предала его. И, глядя на ее красивое стройное тело, встревоженное прекрасное лицо, изящные руки, вцепившиеся в узел простыни, Воронков понял, что доверился бы ей и в третий, и в четвертый, и в пятый раз. Если бы только судьба предоставила ему такой шанс.