Страница 59 из 81
Глава 23
Якушева позвонила ему с морского побережья по видеосвязи. За пару дней, проведенных ею в командировке, ее лицо и руки успели загореть, покрывшись россыпью темно-коричневых веснушек. Волосы, растрепавшись на морском ветру, неожиданно завились кольцами. И Мариночка неожиданно показалась ему даже симпатичной.
– Товарищ подполковник, докладываю, – проговорила она, спрятавшись от ветра за какой-то серой стеной.
– Здравствуй, во-первых, Якушева.
– Здрасте. Ой, я не поздоровалась? Вот что бриз творит с людями, – хихикнула она.
– Не с людями, а с тобой, майор, – закатил глаза Коровин. – Ну! Есть что-то стоящее?
– Отпечатки пальцев дядюшки есть! – выпалила она, не сумев протащить интригу через весь разговор.
– О как! И откуда же? В пожаре сохранились?
– Никак нет, товарищ подполковник.
Ветер поднял над ее головой целый нимб завитушек, но Мариночка этого даже не заметила и не заправила тем самым нежно-женственным движением за ушки. Ну почему нет в ней ничего от кокетки? Ну хоть какую-то ей искру, глядишь, жизнь ее бы и наладилась. Не уродина же, ну!..
– Когда эта парочка – дядя с племянником – съезжали из общежития для рабочих в хозяйский дом, то кое-что забыли. Коробку с мыльно-рыльными принадлежностями. Принадлежала она, со слов его соседей по комнате, старшему – Ивану, назвавшемуся Фроловым. Младший брился редко. Часто ходил не просто со щетиной, а даже с бородой. По этой причине и не стали их разыскивать. Тот малый на записях с заправки тоже был со щетиной. Все сочли, что это он.
– Что с отпечатками? – скрипнул зубами Коровин.
– В коробке была дорогая бритва, несколько флаконов с лосьонами после бритья, остатки одеколона в красивом пузырьке – хорошего, – подчеркнула, округлив ненакрашенные глаза, Мариночка. – И все это, прости господи, было наглухо заляпано пальцами мужчины, называвшем себя Фроловым.
– Сняли? Пробили?
– Так точно, товарищ подполковник!
Судя по тому, как сияли глаза Мариночки, что-то обнаружилось.
– Есть совпадения?
– Так точно! – Она приложила загорелую ладошку к виску.
– Докладывай!
Коровин почувствовал, как под ребрами обдало холодком, а во рту сделалось сухо. Он схватил чашку с кофе с края стола, но там было пусто. Допил, не заметил как.
– В общем, наш герой-любовник начал свое эпохальное шествие еще пятнадцать лет назад. А может, и раньше, просто никто не обращался. Но именно пятнадцать лет назад на него было подано заявление, знаешь где?
– Где? – Коровин оставил на столе телефон, пошел к графину с водой. – Ты говори, говори. Я за водой.
– В горлышке сухо, подполковник? У меня тоже! – Она снова глупо хихикнула. – В общем, так… Пятнадцать лет назад в Новосибирске в отделение полиции пришла дама, которой было хорошо за пятьдесят. Знаешь, из тех, которые рано остались состоятельной вдовой, дети разлетелись по разным городам, внуков при ней не оставили. И они принимаются отчаянно скучать. И искать приключений на одно обвисшее место.
– Короче, Якушева! – прикрикнул на нее Коровин, выпив залпом целый стакан с ужасным бульканьем.
– Короче, тетя познакомилась в ресторане с неким молодым человеком.
– Молодым?
– Ну тогда нашему Фролову, а на тот момент Дмитрию Сергеевичу Рогову, было всего-то тридцать пять лет. А тете хорошо за пятьдесят. Не суть! – Мариночка закатила глаза, вдохнула, выдохнула. – Познакомилась, начала с ним отношения. И продлились они почти год, представляешь!
– А потом он ее бросил? Повесил на нее кредит? Обворовал? – Он вернулся за стол и покривлялся немного на камеру.
– Не так сразу, подполковник! – шутливо возмутилась Мариночка. И даже погрозила ему загорелым пальчиком. – Он ее бросил. И тетя пришла к начальнику полиции – другу ее покойного мужа, сведения достоверные, я звонила… Пришла и принялась жаловаться. И что содержала Рогова целый год. И что денег на него потратила кучу. И что машину ему купила и оформила сдуру на него. В общем, слов много, но на состав преступления не набралось. Друг покойного мужа пообещал приструнить наглеца. И видимо, приструнил. Рогов Дима вернулся к тете, но после того, как отсидел в обезьяннике пятнадцать суток. Тогда-то с него и отпечатки сняли, и фото сделали, какое положено. И прожил наш герой-любовник после освобождения с пожилой тетенькой еще пару месяцев, а потом исчез. Но уже не с пустыми руками. А прихватил из ее дома сколько-то наличных – нет точной суммы. Что-то из ее цацек. Тоже без описи. И – внимание, перехожу к главному – пару картин из ее гостиной. Рамки оставил, а полотна вырезал. Видимо, уже тогда в нем проснулась тяга к мастерству великих.
– Его поймали?
– Нет! И знаешь почему? Потому что тетя забрала заявление. Уже через пару дней. Прямо накануне своей внезапной кончины. Вечером забирает заявление. А наутро ее домработница находит вдову мертвой.
– Убийство?
– Никак нет, товарищ подполковник. Смерть по естественным причинам. Внезапная остановка сердца. Никто даже заморачиваться не стал. Тетя очень активничала. И на йогу ходила, и в спортивный зал, и в бассейн. Еще и по сбежавшему любовнику сохла. Померла и померла. – Мариночка шмыгнула носом и хитро прищурила глаза, почти сомкнув рыжие ресницы. – Но тот самый полковник полиции, который был другом ее покойного мужа и с которым я вчера проговорила полчаса по телефону, до сего дня сомневается в том, что вдова умерла своей смертью.
– Почему его гложут сомнения?
Коровину вдруг захотелось протянуть руку и потрогать пушистое белое облако, повисшее на горизонте. И еще захотелось очутиться рядом с Якушевой. Ну не в том смысле, что рядом именно с ней. А в том, что на набережной. Он ведь даже слышал, как волны шуршат, накатываясь на берег.
– Больно нервно она себя вела, когда заявление забирала. Говорит, на себя была не похожа. Все время в телефон заглядывала. От резких звуков вздрагивала. На его вопрос, почему забирает заявление, ответила, что Дима все вернул. И что украл у нее все для того, чтобы ей неповадно было на него жаловаться. Не простил ей, типа, пятнадцати суток заключения. Полковника глодали сомнения. Он просил ее одуматься. Говорил, что теперь этого брачного афериста закроют уже по другой статье и на другой срок, но она ни в какую. Не стану, говорит, грех брать на душу. Не виноват он! Вот так, товарищ подполковник.