Страница 34 из 81
– Думаю, это не очень хорошая идея, дорогая, – слегка качнула головой Зоя Павловна. – Мне нездоровится.
– Как жаль. – Было видно, что девушка огорчилась искренне. – Я ни с кем не хотела бы разделить свою радость, только с вами. Вы – наши давние соседи. Порядочные люди. Знаю, что вы недавно потеряли супруга. Примите мои соболезнования. Но… Но вам надо возвращаться к полноценной жизни. Разве нет?
«А разве она у меня была – полноценная жизнь?» – Мысль была такой острой и неприятной, что Зоя Павловна, на минуту размякнув, тут же разозлилась.
– А где ваши родители? – задала она резонный вопрос.
– Они за границей. У них там контракт. Бабушка с дедом умерли. Да, вы, наверное, знаете, – продолжала радоваться своей удаче Светлана.
– А подруги? Молодой человек?
– Подруг нет. Не получалось у меня никогда с ними. В глаза лезла меркантильность.
Зоя Павловна едва не кивнула. С ней было то же самое. Причем и с навязчивыми дедом и бабкой самой Светланы.
– А молодой человек… – Тут она так мило улыбнулась, что почти растопила ледяное сердце старой соседки. – Все только зарождается. В процессе, так скажем. Но мы слишком мало знакомы, чтобы я приглашала его к себе.
И тут Зоя Павловна дрогнула. И дала согласие на вечернее чаепитие…
Она долго собиралась, перебирая свой скудный гардероб. Наконец, остановила выбор на строгой темно-синей юбке в пол. И белой блузке из тонкого кружева на шелковом чехле. Ее как-то привез из-за границы супруг, уверяя, что второй такой нет. Она ее примеряла раз десять. Но ни разу не выходила в ней никуда. А куда? В булочную за хлебом? Серьезно? В таком-то дорогом кружеве?
Посмотрев на свои старенькие туфли, Зоя Павловна решила пойти в домашних тапочках. Они были дороже и новее. Она тщательно причесала свои кудряшки – давно поседевшие, но не поредевшие. Соорудила из волос старомодную прическу. Чуть припудрилась. Брызнула духами из пробника – ей их буквально навязала девушка в супермаркете по соседству с домом. И еще шепнула, что это духи для солидных дам, и они Зое Павловне пойдут непременно.
Осмотрев себя в зеркале тем вечером, она с грустью осознала, что напоминает себе постаревшую гувернантку начала прошлого столетия.
– Твое время безвозвратно ушло, Зося, – с печалью проговорила она своему отражению в зеркале. – Ушло, не начавшись…
Тем вечером в соседской квартире она впервые за свою жизнь радовалась чему-то постороннему. И это было так странно. Это было так ново и даже волнующе, что, попивая прекрасно заваренный сортовой чай из старинного фарфора, она начала подумывать о том, чтобы пригласить Светлану к себе с ответным визитом. В конце концов, она могла бы снять все картины со стен и сложить их в дальней спальне, которая запиралась на ключ и в которой располагался большой сейф. А оставшиеся после них следы на стенах объяснила бы Светлане тем, что давно продала картины из-за нужды.
В пользу продолжения общения говорил еще и тот факт, что бабка с дедом Светланы ушли из жизни, оставив девушке не только квартиру. Стены их трехкомнатной квартиры тоже не пустовали. В трех полотнах Зоя Павловна угадала великих мастеров. И даже знала их приблизительную стоимость. И еще знала, что эти полотна считались бесследно пропавшими. А они вот где…
Они расположились в кухне, которую Светлана переделала на современный лад, превратив в уютную гостиную. Они пили чай, ели торт, Светлана много и интересно рассказывала о себе. И Зоя Павловна в очередной раз пожалела о бездарно прожитых годах.
Все было хорошо. До тех самых пор, пока Светлане не позвонил молодой человек, которого она пока стеснялась пригласить к себе и предпочла ему старую соседку.
Он сразу начал говорить не с того. Откуда-то узнал о ее новом назначении. На ее вопрос ответил: «Не важно откуда».
– Почему не от тебя, Светлячок? – Это был первый упрек.
Следом посыпались другие. Это после того, как он пригласил ее где-нибудь отметить, а она призналась, что уже устроила чаепитие с соседкой по этому случаю.
– Почему с ней, а не со мной? Я что-то сделал не так? Я чем-то провинился?
Голос ее молодого человека стервенел, это было понятно даже Зое Павловне. Молодой человек был из современных абьюзеров, она про таких читала. И знала, чем могут закончиться подобные отношения. Светлану совершенно точно надо было кому-то опекать. Но кому? Бабка с дедом ушли. Родители на контракте за границей. Друзей нет. Она…
Она не может. Она и себя опекать не в состоянии.
– Наверное, мне пора.
Зоя Павловна приподнялась с удобного современного кресла, устав слушать претензии молодого человека Светланы. Ей было неловко и противно еще из-за того, что модный телефон великолепно транслировал их беседу. Слышимость была изумительной. И выходило, что она подслушивает. Неприятно.
– Погодите! – шепнула ей Светлана.
И принялась прощаться с парнем. Но он вдруг принялся орать на нее. Называть ее нехорошим словами. Не совсем последними, но все же. И следом начал угрожать, что лишит ее места, что подставит перед руководством.
– Господи, зачем я ему рассказала?! – подняла Светлана на Зою Павловну несчастные глаза, закончив разговор на истеричном вопле молодого человека. – Зачем я вообще с ним связалась?
– Где вы познакомились? Вы такие разные, судя по вашему диалогу.
Она все же пошла к выходу, аккуратно придерживая двумя пальцами подол длинной строгой юбки.
– На выставке картин. Я пришла туда совершенно случайно. Коротала время до начала очередного собеседования. Увидела галерею. Зашла. И уже двигалась к выходу, когда Степан ко мне подошел и заговорил.
– Он сотрудник галереи? Судя по его общению с вами, он не может иметь ничего общего с прекрасным миром искусства. Хотя…
– Нет, он не сотрудник. Он тоже коротал время. Начал приставать с вопросами о художниках. Пытался выяснить, что я знаю о мире искусства. Я призналась, что разбираюсь, что дедушка с бабушкой меня приобщили. Попросил проконсультировать. Я согласилась. Но полотно, которое он и его дядя мне показали, было откровенной подделкой. Он поначалу расстроился, но потом вдруг начал звонить, приглашать на свидания. Напрашиваться в гости.
– Вам не следует его сюда приводить, Светлана, – оборвала ее Зоя Павловна строгим голосом.
– Почему? – изумленно вскинула она брови. – Считаете, что он опасен? Агрессивен?