Лабиринт простых сложностей

– Это была «нехорошая» квартира, товарищ подполковник, – вдруг вставила Вера, не прикасаясь к еде. – Там вечно устраивались пьянки, дебоши, и туда постоянно являлись всякие сомнительные личности.

– Неудивительно, – равнодушно глянула на нее Хмельнова. – Где алкоголь льется рекой, там всегда так. И гости-собутыльники должны быть, по сценарию.

– Не все были собутыльниками, – осторожно вставила Вера.

Ее обижало, в какой манере Хмельнова с ней общается. Как-то чрезмерно пренебрежительно. Из-за Димы? Вряд ли. Это началось еще до того, как они переспали.

– Не все были собутыльниками, – с нажимом повторила Вера, потому что Хмельнова никак не отреагировала на ее слова. – И не все входили и выходили из подъезда.

Рука Хмельновой с чайной ложкой застыла над творогом, который она больше размазывала по тарелке, нежели ела. Взгляд медленно прошелся по покрасневшему лицу Веры.

– Что вы имеете в виду, старший лейтенант? – прозвучал вопрос, выданный самым бесцветным голосом, на который, кажется, была способна Хмельнова.

– Многие из тех, кто входил и выходил из квартиры этой алкоголички, не попадали в обзор видеокамер на подъезде. Потому что не входили и не выходили из подъезда.

Не в силах больше терпеть ее насмешливо оценивающего взгляда, Вера склонилась над тарелкой и принялась есть суп, который уже почти остыл.

– Как интересно… – прозвучало поверх ее макушки. – И каким образом им удавалось не попасть в обзор камер слежения? Как они оказывались в квартире преставившейся алкоголички?

– Самым примитивным образом, товарищ подполковник. – Вера стрельнула в ее сторону осторожным взглядом исподлобья. – Через окно.

– Что – через окно?

– Ее и не только ее гости попадали в подъезд через окно ее квартиры. И так же подъезд покидали: через окно ее квартиры.

Вера отодвинула тарелку, есть холодный говяжий бульон было невыносимо. Нёбо тут же покрылось жирной пленкой. И картошка с котлетами уже не казалась такой аппетитной. К ней она тоже не притронулась. Булку отдала Диме, поймав его вопросительный взгляд. Взяла в руки стакан с чаем, сделала пару глотков, исподтишка наблюдая за Хмельновой.

Та размышляла.

– Еще тогда, когда я разговаривала с жильцами двух других квартир на первом этаже, я задалась вопросом: как такое возможно? – осторожно начала говорить Вера, потому что никто и не подумал задавать ей наводящих вопросов.

Она, если честно, надеялась если не на похвалу, то хотя бы на интерес со стороны Хмельновой. А та молчала, рассеянно сворачивая салфетку в тонкую трубочку.

– Соседки Зои уверяли, что дверь ее квартиры не закрывается. Ходят и ходят. И ночью, и днем. Буквально толпами! Я просмотрела записи с камер. И ничего такого не обнаружила. И взяла под сомнение их заявления. Но… – Вера постучала себя пальчиком по виску. – Но здесь засело… Я обошла дом. Осмотрела, насколько это было возможно с земли, окно Зоиной квартиры, отлив, стену под окном. И нашла много следов засохшей грязи. Окно достаточно высоко расположено. Поэтому попасть туда без подставки нереально. Я не поленилась, пошарила в кустах. И нашла небольшую такую лестницу, сбитую из двух метровых досок и двух перекладин. Тоже со следами засохшей грязи. Стало быть, ею пользовались. Посетила квартиру Зои, уж простите мне мою самодеятельность. И на подоконнике ее комнаты нашла подтверждение своим подозрениям. Кто-то регулярно пользовался ее окном как входом. Окно, к слову, не запиралось. Было лишь прикрыто, чтобы его легко можно было открыть с улицы, если Зоя спит. Зачем влезать в окно и вылезать из него? Ответ для меня был очевиден: чтобы не попасться на камеры. И я подумала, а что, если убийца Сахаровой именно так проник в подъезд и так же из него вышел? И мне… Мне это показалось реальным.

Вера подняла голову и обнаружила, что Хмельнова пристально ее рассматривает. Как-то иначе рассматривает, не так, как прежде. С любопытством, что ли?

– У меня к вам всего два вопроса, старший лейтенант, – кивнула Хмельнова, вдоволь на нее наглядевшись. – Первый: вы говорили с хозяйкой квартиры?

– Да. Я пыталась выяснить, кто пользуется ее окном как дверью. Ответ был невнятен. То есть она ничего мне не сказала. Думаю, она могла и не понимать, раз постоянно была пьяна. А второй вопрос?

Вера выпила весь чай. Поставила стакан на стол.

– Зачем вам все это было нужно? – насмешливый взгляд снова вернулся. Хмельнова кивнула на Диму. – Из-за него? Хотели ему помочь?

У Веры язык чесался ответить колко, что это уже третий и четвертый вопросы. Но субординация, черт побери! Она, проклятая, не позволяла щелкнуть эту высокомерную тетку по носу.

– Я хотела быть полезной следствию, – чуть высокопарно ответила Вера.

Тут же смутилась, заговорила, зачастила и о том, что уже сталкивалась с подобным, когда в соседнем доме накрыли наркопритон с борделем. Там тоже некоторые клиенты лазили через окна, чтобы не попасться на камеру и не засветиться. И она подумала: почему нет? Почему такого не может быть и здесь? Куда-то же подевался убийца Сахаровой? Куда? И она решила проверить. Проверила. Просто не успела доложить.

Вера умолкла внезапно, потому что Дима под столом больно пнул ее ботинком по щиколотке. Хмельнова скомкала тонкую трубочку, которую скатала из салфетки, медленно поднялась и, глядя на Диму, с неприятной усмешкой произнесла:

– Учись, капитан!..

Она ушла. Следом за ней сорвался и Дима. А Вера, оставшись одна за столом, заставленным грязной посудой, тут же почувствовала себя страшно несчастной.

Эта тощая тетка с признаками полного отсутствия интереса к еде только что разрушила ее личную жизнь. Дима ей этого ни за что не простит.