Страница 49 из 76
– Понимаю ваш сарказм, – кивнула Марина, лицо стало еще розовее, значит, румяна ни при чем. – Машина проехала мимо остановки и остановилась. В метре от остановки.
– Что было дальше? – заерзал Гена на его любимом месте под портретом любимого кинорежиссера.
– Водитель вышел и открыл капот.
– Капот или багажник? – уточнил Илья.
Он положил в тарелку каши, залил густой подливой со скромными кусочками мяса. Взял в руки ложку. Генке не предложил, он его кормить не обязан.
– Кажется… Кажется, капот. – Она намотала на палец прядь волос. Взгляд ее ушел внутрь. – Он проехал слева направо. Потому что был близко. Если бы он ехал справа налево, то между нами была бы проезжая часть. Так?
Ну вот, что и требовалось доказать. Она подгоняет обрывочные воспоминания под логические объяснения. Но это не значит, что они правдивы!
– А я совершенно отчетливо помню, что не переходила дорогу.
– Зачем вам ее было переходить?
– Затем, чтобы подойти к машине.
– А вы к ней подходили? – в один голос выпалили Илья и Гена.
– Да. Я это помню. Я подходила.
Ее взгляд, устремленный на Илью, был холодным и глубоким, как омут. Такие взгляды он уже видел, когда…
Нет, ну не сумасшедшая же она!
– Зачем вы подходили к машине, Марина?
Илья глотал гречку с гуляшом, почти не чувствуя вкуса. Он не верил словам этой девушки, но она цепляла его интерес. И выпроводить ее просто так, без получения информации, пускай и ложной, он не мог.
– Я замерзла. И хотела, чтобы он меня подвез. Я спросила: не помочь?
– В смысле – не помочь? – Конопатое Генино лицо вытянулось. – Вы разбираетесь в машинах? Понимаете, как ремонтировать?
– Нет, конечно, что вы. – Она впервые улыбнулась, сделавшись удивительно симпатичной. – Просто надо было как-то завести разговор… Я так думаю…
Ну, вот опять! Я так думаю… Мне так кажется… Пустышка, а не информация.
– И что вам ответил водитель? Как он выглядел?
В прошлый раз она рассказывала ему байки о том, что водитель был старым и от него пахло лекарствами.
– Ничего. Он очень низко опустился под капот. И только отмахнулся. Рукой. И она была в перчатке. Резиновой такой. – Она беспомощно глянула на Илью. – Помните, мы в прошлый раз установили это?
Он попросту теряет время, слушая весь этот бред. Но головой утвердительно покивал.
– То есть он не посмотрел на вас, не поднял лица, просто махнул рукой, на которой была резиновая перчатка? – уточнил Гена, шумно допивая свой кофе.
– Да. – Марина осторожно взяла в руки чашку и сделала пару глотков. – Я повернулась, чтобы уйти, и тут капот хлопнул.
Ага! Что-то новенькое! Илья погасил злорадную ухмылку. Дожевал свой обед. Поставил тарелку в раковину.
– И что? Вы никак не отреагировали на звук закрываемого капота? – усомнился Гена.
– Почему? Я обернулась. – Ее голова внезапно глубоко ушла в плечи, Марина с болью прошептала: – Я обернулась. А он идет на меня.
– Кто? – спокойно отреагировал Илья.
И про себя подумал: а может, Марина была на приеме не у психолога, а у психиатра? И не где-нибудь, а в психиатрической клинике? Только вот выписалась и пересказывает им свои сновидения.
– Этот человек. Он шел на меня. Но я не помню его лица. А потом он напал. И… И больше я ничего не помню вообще. И даже мой психолог не смог достать из меня эти воспоминания.
– А предыдущие воспоминания он доставал? Каким образом? – Илья готов был ржать в полный голос.
– Сеанс гипноза. Было два сеанса, – поправила она саму себя. – И вот мне удалось это вспомнить.
– Вы не помните, как он выглядел? – проглотил наживку наивный Гена.
– В общих чертах. – Ее узенькие плечи задергались. – Не огромный. Не жирный. А лицо… Лицо не видно было. Голова опущена. Так… Так мне кажется. Но я помню!
Она вскочила с места и сделала шаг в сторону Ильи. И впервые посмотрела на него осознанно. И взгляд этот заставил его устыдиться. Ну что он, в самом деле, о ней как о чокнутой? Человек пережил страшное потрясение и жил в страдании все эти три года. Она очень старается вспомнить, хочет быть полезной и наказать того, кто где-то сейчас живет себе и здравствует.
– Что, Марина? Что вы помните? – как можно мягче проговорил Барков.
– Я отчетливо помню машину. Марку и цвет. – Она назвала. – Я еще тогда подумала: ну вот – сломалась, потому что старая.
– Вы ничего не путаете? – Барков шагнул, встав к ней почти вплотную. – Это очень важно – то, что вы говорите. Я могу рассчитывать на то, что ваши воспоминания не вымысел?
– Вы можете поговорить с моим психоаналитиком. Я даже под гипнозом в точности назвала и марку, и цвет, – с легкой обидой произнесла девушка и, засмущавшись их близости, вернулась за стол.
– Илья! – вибрирующим от возбуждения голосом позвал его Гена. – Но это же машина…
– Молчи, – оборвал его Барков почти без выражения. – Просто молчи, Гена. А я буду думать, что нам делать дальше.