Страница 37 из 76
Нет! Ну не может быть! Оле он буквально приказал ни с кем информацией не делиться. Сам никому не разболтал. Кто мог знать? От кого?
В голову просачивались противные мыслишки: если он нашел адрес Оли через уборщицу, то почему убийца не мог этого сделать? Он мог просто идти по его следам и…
Или заранее знал о подруге Аллы. Потому что был с Аллой хорошо знаком. Или даже жил с ней какое-то время. Или жил с ее сожителем. Опять все сходилось на троице: таксист Климов, его дочь, Тимур.
– А если она не откроет, что станешь делать? – поинтересовался Гена, выбираясь из машины на парковке возле дома Ольги.
– Пока не знаю.
Он совершенно точно не станет ничего такого делать с ее замками. Было, проходили! К тому же Ольга могла быть дома. Просто сидеть взаперти и не отвечать на его звонки.
Потому что передумала делиться с ним информацией. Потому что его кто-то обошел, предложив ей хорошие деньги. По-настоящему хорошие. Потому что она и решила, что это все неважно теперь, когда Аллы нет в живых.
Этих «потому что» могло быть очень много.
– Можно мне с тобой? Это теперь не свидание в ресторане. И лишний свидетель твоей непричастности к противоправным действиям тебе не помешает.
Конопатое лицо Гены светилось счастьем. Так он себя любил за ум и сообразительность.
– Хорошо, идем, – сдался Илья. – Но молчи, прошу тебя. Никакой инициативы.
Дверь квартиры Ольги была заперта. Никто на звонки не открыл. Телефон не отвечал. Сколько Илья ни прислонял ухо к замочной скважине, он не услышал телефонной мелодии. Либо звук на телефоне был выключен, либо телефона в доме не было.
Он покрутил головой, осматривая две другие двери. Перед одной пыль на коврике была нетронутой. Значит, хозяев нет. Перед второй дверью лежала мокрая тряпка. Старомодно? И что? Зато указывает на обитаемость соседней квартиры. Он позвонил в ту самую дверь, что была напротив.
– Здрассте, – выглянула из двери совсем молоденькая девушка с милыми кудряшками, рассыпанными по плечам. – Вам кого?
– Нам Ольгу. Мы с телевидения. – Илья показал свое удостоверение.
– А Ольги нет.
Девушка сунула руки под передник, выпачканный в муке. И Илья подумал, что она при своей чистоплотности еще и кулинар. Мечта, а не девушка, – просочились в его мозг рассеянные мысли.
– А где она, не знаете? – вставил Гена, обдав его ухо горячим дыханием.
– Не знаю. Но она точно не ночевала.
– Откуда такая уверенность? – Брови Ильи взлетели.
– Она оставляла мне ключ, прежде чем уйти.
– Ключ? – ахнул Гена, продолжая греть ему ухо и шею. – А зачем?
– У нас газ должны были проверять вчера. Просили всех быть дома. А Оле понадобилось срочно уехать. Говорит, не собиралась. Но что-то, говорит, гложет вот здесь, – правая рука девушки, вынырнув из-под передника, легла на пышную грудь. – Не могу, говорит, сидеть. Поеду…
– Куда? – одновременно выпалили Илья с Геной.
– В морг, – последовал короткий ответ.
– В морг?! – снова в одно слово протянули они. – Зачем?
Тут один Гена. Илья догадался – зачем.
– Подруга у нее погибла. Оля все оттягивала и оттягивала. Но потом с кем-то там созвонилась, получила разрешение на погребение. И вчера вечером поехала обговорить детали. Или что-то еще. В общем, она поехала, чтобы все организовать.
– И не вернулась? – уточнил Илья.
– Совершенно точно – нет. Ключи-то у меня.
В том, что с Ольгой что-то стряслось, он уже почти не сомневался. Это могло быть все что угодно: от несчастного случая до внезапного инфаркта или оторвавшегося тромба. А могло быть и кое-что похуже. И если его подозрения оправдаются, то уже скоро в квартиру Ольги придет полиция, перевернет там все вверх дном и…
– Послушайте, девушка. – Илья глянул на нее, как на любимую – нежно и с улыбкой. – Оля должна была оставить мне папку с документами. Она ничего такого вам не передавала?
– Нет. – Кудряшки девушки запрыгали вокруг симпатичного лица.
– Как же быть?! – Он поменял взгляд на горестный. – Мне эта папка очень нужна. Без этого уволят к чертовой матери!
– Так давайте посмотрим, – вдруг нашлась милая соседка. – Ключи-то у меня…
В квартиру он их не пустил.
– Нечего топтаться, – свел Илья сурово брови.
Сам надел бахилы, уже в квартире резиновые перчатки – насмотрелся на полицейских и сделал себе запас, уложив в кармашек сумки. И медленно пошел осматривать чужое жилье.
Это, конечно же, было неправильно. Он снова нарушал закон. Он не имел права здесь находиться. Но…
Во-первых, в этот раз не было никаких отмычек.
Во-вторых, не он сам открывал дверь, а соседка. И предложила это тоже она.
В-третьих, он был уверен на все сто, что в квартире нет мертвого тела Ольги. Оно могло быть где угодно, но только не дома.
На осмотр квартиры у него ушло десять минут. Он знал, что ему не помешают, потому что предусмотрительно забрал ключи у соседки. И заперся изнутри. Стараясь ничего не касаться без особой нужды, Илья обошел все комнаты: ванную, кухню, спальню, гостиную. Везде идеальный порядок. И никакого компьютера. Никаких флешек, дисков. Лишь старые фотоальбомы, которые он, быстро пролистав, положил обратно. Еще нашлась куча старых квитанций, рассортированных по годам. И какие-то бумаги, исписанные карандашом. Стопка листов на тридцать. Илья пробежал глазами первые три листа. Записи расходов, планирование отпуска, какие-то несущественные фразы с несколькими вопросительными либо восклицательными знаками. Он подумал и забрал все эти карандашные наброски, свернув их вдвое и сунув на дно сумки под потайной клапан.
– Ну, что там? – вытянул Гена шею, когда Илья вышел из Олиной квартиры.
– Папка нашлась? – Девушка-соседка требовательно вытянула ладошку.
– Нет. К сожалению, не нашлась.
Илья послушно вложил в ее ладошку ключи от Олиной квартиры, согнул ее пальчики в кулачок, заглянул на самое дно ее невероятных серых глаз и спросил:
– А может быть, вы знаете, в какой морг она поехала?
Он знал, где находилось тело Аллы Ивановой. Но решил все же уточнить. Мало ли! Вдруг у Ольги еще какая-нибудь подруга умерла?
Соседка назвала адрес того морга, куда отвезли тело Аллы Ивановой.
– Это я совершенно точно знаю, потому что Оля от меня такси вызывала.
– Такси… – Илья покусал губы. – А какое именно такси она вызывала, не помните?
– Нет. Вот тут я вам не помогу. Простите, но мне пора, тесто пересыхает.