Бывший. Вернуть семью

Глава 65. Егор

Этот недоврач краснеет, бледнеет и пялится на меня, бешено вращая глазами.

Ну и что?

Урод зажравшийся. Как можно было вывалить инфу в трубку и даже не уточнить, как тебя поняли.

Яся до сих пор трясется в моих руках. Моя малышка. Такая сильная и такая беззащитная.

А судя по этому борову, он с ней никогда не церемонился. Деньги Ярпольского складывал в карман, а с Ясей вел себя по-хамски.

Хотя, чему я удивляюсь?

Хмыкаю.

Думаю, Ярпольский сам так общался с женой. Все это видели. И этот... урод в белом халате.

Я знаю, что все врачи циники. Иначе на такой работе можно свихнуться. Чужая боль и страдания очерствляют собственное сердце.

Но быть циником не равно быть дерьмом без сострадания и с гнилой душой.

Этот... врач спокойно обманывал Ясю и Витьку, когда Ярпольский урезал бюджет. В его набитой дерьмом башке не шевельнулась мысль рассказать, что вместо дорогих лекарств Витьке ставят капельницы с физраствором и витаминками.

Кстати, мои люди провели скрытый аудит: по просьбе Ярпольского эта гнида исправно составлял счета на огромные суммы, в них были прописаны самые передовые лекарства и процедуры, которых Витька не получал уже больше года.

Зачем?

Все просто! Ярпольский собирался вывалить эти счета перед Ясей в тот момент, когда она подала бы на развод.

Ярпольский жопой чуял, что она все равно от него уйдет. И вместо своего скотского отношения к своей жене...

От мысли, что Яся была женой Ярпольского на языке выступает горечь.

Вместо того, чтобы оберегать Ясю и Даню, этот подонок решил обложить ее данью, и в вдогонку продать за долги своему кредитору.

Сука!

Сжимаю кулаки в ярости.

Ему повезло, что он инвалид. Иначе я бы его урыл. Но бить ущербного - не мой метод.

Но ничего, я уже придумал этому уроду месть. И он окунется в нее сполна. Прочувствует, каково это полностью зависеть от других.

И Инину повезло - парни слишком быстро меня оттащили. За это я им и плачу. Но все равно.

Надо было врезать ему еще!

Да, в том, что случилось с Ярославой виноват только я.

Но именно Инин выступил катализатором. Он был моим университетским товарищем. От него я не ждал подставы.

Сейчас, оглядываясь назад, я бы еще мог понять, если бы он реально переспал с Ясей.

Она была богиней, нежной, хрупкой, сексапильной.

У всех мужиков на нее вставал.

И я бы понял Макса как мужика. Не простил, но понял.

Но то, что они провернули с отцом!

Глухая злоба вспыхивает и превращается в жидкую лаву ярости, что затуманивает мысли и выжигает внутренности к чертям.

Подстава. Холодный расчет. Просто так взять и перечеркнуть две судьбы и попытаться сломать жизнь маленького ребенка.

- Ай! - вскрикивает Яся и дергается.

Пытаюсь сфокусировать свой взгляд на ее бледном личике.

Она морщится и дергается в моих руках.

Ее хрупкая ладошка все еще покоится в моей широкой ладони. И прямо сейчас я сжимаю ее со всей силы от злости, напрочь забыв про мою девочку.

- Прости, - быстро перехватываю ее ладошку другой рукой и нежно массирую побелевшие пальчики. - Больно?

Она снова морщится, смешно скривив личико, но упрямо встряхивает головой.

- Нет.

Боров в белом халате останавливается перед дверью с табличкой «палата интенсивной терапии» и не может отдышаться.

- Виктор здесь, - наконец выдыхает он.

Я тянусь к ручке, но врач встает передо мной.

- Туда нельзя, - его красные глазки недобро сужаются. - Это палата интенсивной терапии. Посторонним сюда вход запрещен.

- Да? - злость вспыхивает во мне с новой силой. - И кто нас остановит?

Эдуард как-его-там пятится, бледнеет, краснеет и выкрикивает.

- У Виктора срыв ритма! Ему сейчас нельзя волноваться. Он под капельницей, под присмотром дежурной смены. Что вы себе позволяете? Я думал, вы порядочный человек! Я не позволю...

Осторожно отпускаю ладошку Яси. Сейчас я разберусь с этим врачом. Прижму его к стенке.

Он безошибочно читает по моему взгляду, что я собираюсь сделать.

- Я позову охрану! - отступает еще на шаг.

Скотина зажравшаяся.

- Не надо, - Ярослава перехватывает меня за руку. Сжимает крепко и настойчиво. Обвивает двумя ладошками мое запястье, отчего кожа вспыхивает. Даже дыхание перехватывает от неожиданности.

Останавливаюсь и ловлю ее взгляд.

Такой... нежный, светлый и молящий.

- Не надо, - шепчет она едва слышно. - Мы придем завтра. Или когда нам разрешат. Витя жив, это главное. А теперь...

Она всхлипывает. Ее губы дрожат. Она едва сдерживается, чтобы не разреветься.

- Отвези меня к сыну, пожалуйста.

Смотрю в ее огромные голубые глаза, полные тоски и слез, и не могу ей отказать.

Разворачиваюсь, обнимаю ее за плечи и увожу из этого ебучего госпиталя.

Сажаю свою девочку в машину, киваю водителю и ни на секунду не выпускаю Ясю.

Прижимаю ее хрупкое дрожащее тело к себе, бесцеремонно обнимаю, стараясь согреть и впитать в себя ее мягкость и податливость.

Яся вздрагивает от каждого моего касания. Ее дыхание становится рваным.

Она пытается отстраниться, но я держу крепко.

Прости, малышка, но я тебя больше не отпущу никогда.

Наконец, ей надоедает бороться, и она уступает.

Не расслабляется, но хотя бы не пытается вырваться или отодвинуться.

В какой-то момент ее голова падает мне на плечо. Это еще не победа, но это уже кроха доверия. Доверие от моей девочки.

В этот момент я даже дыхание задерживаю, боюсь спугнуть свою удачу.

В груди радостно подскакивает сердце. Жгучее тепло захлестывает грудь, выжигает огнем вены и окатывает живот. В штанах тут же отзывается член. Вздрагивает и приподнимается.

- Куда мы едем? - устало шепчет она.

- Домой, - уверенно отвечаю я.