Бывший. Вернуть семью

Глава 60. Егор

Надвигаюсь на заметно нервничающего Ярпольского.

- Остынь, - неожиданно передо мной встает Гасанов.

Медленно изгибаю вопросительно бровь. Надеюсь, но моему лицу отчетливо читается: хули надо?

- Я надеюсь, ты не собираешься бить инвалида? - скалится он, но вот темный взгляд предельно серьезен.

Усмехаюсь. Моралист хренов. То есть продавать богатеньким толстосумам чужих жен и детей хрен знает для каких развлечений - это для него нормально. Забирать чужих женщин за долги, как скот - тоже.

А вот инвалиду вдарить в челюсть - это зашквар?

- Конечно нет, - рычу сквозь зубы. И слышу, как Ярпольский выдыхает с облегчением. - Я не собираюсь марать руки об эту падаль.

Темные глаза напротив сужаются, пытаются оценить мою правдивость.

В какой-то момент Гасанов просто отходит в сторону и снова поднимает свой бокал.

- Ты не можешь! Ты... - голос Ярпольского срывается.

Когда-то великий и не очень ужасный Ярпольский - владелец заводов, газет и целого личного автопарка теперь выглядит откровенно жалко.

Старый и немощный. Инвалид. Болезнь прогрессирует. Сейчас она жрет его тело, но очень скоро примется за мозг. И он умрет в полном безумии, рисуя на стенах своей спальни картины из говна.

И я этому рад.

Не рад я только тому, что эта гнида пять лет портила кровь Ярославе. И хуже всего то, что я сам во всем виноват.

Оказался пешкой в дурацкой игре «великого комбинатора» и отлично сыграл свою роль. Не взбрыкнул и не разочаровал кукловода.

Если бы время можно было повернуть вспять...

Сжимаю зубы до скрежета.

Какой же я олень!

Высоко заношу кулак.

Ярпольский бледнеет и жмет на джойстик на своем кресле.

Вот только складка ковра не дает колесикам отъехать.

Чувствую движение за спиной. Гасанов дергается. Снова пытается меня остановить.

А я расслабляю кисть и достаю из кармана сложенные вчетверо листы бумаги.

- Подписывай! - рычу зло. - Живо!

Ярпольский моргает удивленно, подхватывает лист и начинает читать.

Пока он читает его брови взлетают все выше. Узкие губы распахиваются, округляются от удивления.

- Ты смеешься? - он отрывается от чтения и смотрит на меня с недоверием.

- Даже не думал, - складываю руки на груди. - Это твой единственный шанс.

Ярпольский фыркает и продолжает чтение.

- Ты сумасшедший, - комментирует он очередной прочитанный пункт. - Ха-ха-ха, а вот это просто смешно...

- Вот и посмеешься, когда останешься один. А теперь - подписывай!

Ярпольский демонстративно складывает листы обратно, по тем же сгибам. Проводит ногтем по краешку.

- Я не буду это подписывать, и ты меня не заставишь, - скалится он. - Хочешь Ярославу? Забирай! Мне она не нужна. С этой дурой одни проблемы. За Даню мы с тобой еще поборемся. Я знаю, что проиграю и что он не мой сын. Но я с удовольствием испорчу жизнь Ярославе и попорчу кровь тебе. А теперь проваливай из моего дома.

- Ага, обязательно, - скалюсь я. - Для этого и пришел. Чтобы сбежать, поджав хвост. Георгий!

Зову одного из своих людей. Ярпольский заметно напрягается, ерзает в своем инвалидном кресле и крепко держит в руках мои бумаги.

Дверь за моей спиной распахивается.

Я слышу шаги и стоны.

Мне нет нужды оборачиваться. Я и так знаю, кого я увижу у входа.

А вот за Олегом Николаевичем очень интересно наблюдать. Едва обретенное им кажущееся спокойствие тает как дым.

- Макс! Отпусти его! - взвизгивает Ярпольский-старший. Его губы дрожат, а в глазах плещется ужас.

- Отпустите его! - приказываю своим людям.

Следом раздается грохот. После нашей стычки с Ининым он едва держится на ногах. И сейчас без поддержки моих ребят и вовсе рухнул на пол.

- Ты подпишешь эти бумаги, - рычу я. - Сейчас.

- А если нет, - бледнеет еще больше Ярпольский.

- А если нет, то наследство тебе оставлять будет просто некому. В лучшем случае твой сын окажется в тюремной больнице с катетерами во всех местах. В худшем...

Договаривать нет необходимости. Олег Николаевич и без слов понимает, что я сделаю в его сыном после всего, что только что узнал от него самого. В стороне одобрительно хмыкает Гасанов.

- Какие у меня гарантии? - шепчет пересохшими губами Ярпольский и разглядывает своего валяющегося на полу сына.

- Никаких, - отрезаю жестко. - Только мое честное слово.

- Я...

- Думай быстрее, мне надоедает ждать! - киваю на бумаги в его руках.

Ярпольский торопливо их разворачивает. Смотрит на строчки с презрением и брезгливостью. Его зрачок в какой-то момент вспыхивает. Говоря мне о том, что Ярпольский принял какое-то решение.