Бывший. Вернуть семью

Глава 48. Егор

Она испуганно пищит и замирает.

Просто застывает, скованная паникой.

Я чувствую, как бешено и тревожно бьется ее сонная артерия под моими губами.

Легонько целую ее, отчего Ясин пульс переходит на следующую космическую скорость.

- Прости, - сдавленно выдыхаю я.

Голос подводит, из горла раздается только хрип. Жесткий, неживой, не мой...

- Перестань, - Ярослава пытается выбраться из моих рук, но я притягиваю ее к себе обратно.

- А сейчас просто помолчи и выслушай, - я закрываю глаза и понимаю, что разговор не будет легким. - Я хочу, чтобы ты меня поняла...

Делаю судорожный вдох, наполняя легкие ее запахом.

- В ту ночь я получил фотку на телефон. Фотку с тобой и Максом. Ты лежала на его плече, нежная и порочная, с сытой улыбкой на губах. И Макс... - сердце колотится как бешеное, отдается болезненным пульсом в висках. - Он улыбался, как натрахавшийся мартовский кот, пропускал твои пряди между пальцами и смотрел прямо на меня...

Она вздрагивает, но отстраниться больше не пытается.

- Я удрал со смены и рванул на ту дачу. Я гнал под сотку и молился, чтобы все это был дебильный розыгрыш. Но нет. Правда была суровой. Я зашел в темную комнату. Тяжелый натопленный воздух пах тобой и чужим мужиком.

Перевожу дыхание и прикусываю тонкую кожу на ее шее. Она не вырывается. А мне так необходим этот... контакт. Это легкий укус словно дает мне сил продолжать.

- Везде на полу валялась одежда. Твоя и его. Разбросанная в порыве страсти. Рядом со мной толпились какие-то люди, они что-то говорили. Подбадривали меня, направляли. А потом проснулась ты. И это твое выражение лица. Я до сих пор не могу его забыть! - сжимаю объятия сильнее.

Ярослава ойкает и молчит.

А я не могу молчать. Мне надо выплеснуть все, что накопилось. Рассказать, как я был неправ.

Простить прощения я не собираюсь. Это глупо.

Дураком был я. И делов наворотил тоже я. Она меня не простит. Я ее отлично знаю. Она бы и тогда не простила моего недоверия. А теперь, после всех этих лет. После ее брака с Ярпольским.

- Твои глаза, - делаю еще один глубокий вдох, - они были такие огромные, испуганные. Словно тебя реально застали на месте преступления. Когда Кристинка начала тебя обвинять, ты стала плакать. Что только еще больше топило тебя. Ты не пыталась оправдываться. Просто шептала что-то и плакала. Тогда все казалось понятным.

- Перестань, - всхлипывает она. - Я не хочу...

- Нет, - шепчу и трусь носом о ее ароматную кожу. - Ты выслушаешь. Я... У меня просто башню снесло. Мне словно сердце вырвали. ТЫ! Ради кого я жил, ради кого я работал, ради кого я дышал. Ты предала меня. Мой мир рухнул. Я все видел своими глазами. И тебя в объятиях соперника. И вину в твоих глазах. Я хотел разбить Максу рожу, но ты так испуганно жалась к нему, что я... я просто не смог...

Сейчас я снова и снова представляю ту картину. И понимаю, что Яся не жалась к мерзавцу. Он просто навалился на простынь, что накрывала Ясю. А моя оглушённая криками и вспышками камер жена не могла встать с кровати.

Хватаю ртом воздух и с ужасом понимаю, каким дерьмом я был тогда. И каким подонком кажусь Ярославе сейчас.

- Я ушел. А потом напился. А потом бухал полгода или год...

- Ты сбежал, - шепчет она с болью в голосе.

И от этой боли внутри меня сжимается сердце.

- Сбежал, - киваю. - Но тогда я ни о чем не думал. Просто пытался заглушить свою боль алкоголем. Сначала я даже ждал, что ты придешь поговорить, а потом... я вообще слабо помню, что было потом.

- Поговорить? - хрипит она. - Я пыталась сотню раз каждый день. Ждала тебя дома. Я даже ту хрущебу снимала еще полгода в надежде, что ты как-нибудь придешь домой. Я звонила твоим родителям и каждый раз выслушивала, какая я блядь. Я караулила тебя возле их дома. Я обзвонила всех ваших с Витькой одногруппников и общих друзей. Но никто не сказал мне, где ты. Я даже в полицию заявление пыталась подать, но меня мягко послали. Так что я пыталась. А ты просто заполз в раковину и предпочёл сдохнуть от жалости к себе. А теперь пусти!

Она снова дергается.

- Дурацкая была идея - остаться у тебя. Я знала, что ни к чему хорошему это не приведёт.

- Я тебя не отпущу. Только не сейчас, - перехватываю ее и разворачиваю к себе лицом. - Когда-нибудь нам бы пришлось поговорить...

- С хера ли? - ее голос срывается с шепота на истеричный хрип. - Ты прекрасно жил без меня. Вот и живи дальше. Я научилась жить без тебя. Так что все путем!

- Скажи, Даня мой сын?

Она замирает в моих руках, старается спрятать лицо. Но я успеваю подцепить ее подбородок и заглянуть в полные боли и ненависти темно-синие глаза.

- Ответь!

- А что это изменит? - в ее голосе стоят слезы. Вот только на этот раз это не слезы отчаянья или боли. Это слезы ненависти и презрения.

- Даня мой...?

- Даня МОЙ сын, - рычит она словно тигрица. Дикая, яростная, обезумевшая от смертельного ранения. - И никто и никогда не сможет его отнять у меня.

- Ярослава! Не неси ерунду! Я хочу знать правду!

- Тебе пять лет не нужна была правда! Останешься без нее и на этот раз. Даня МОЙ сын. Он носит фамилию Ярпольского. Это все, чего ты достоин, - отрезает она жестоко.

И я отчётливо понимаю, что она права. Я недостоин даже знать о сыне, не то что его воспитывать.

- Мы сдали с Даней тест ДНК, - говорю ей.

- Вот из него и узнаешь, - она в очередной раз дергается, выпутывается из одеяла и встает с кровати. - И для справки, наличие с кем-то общих хромосом НИКОГДА не сделает тебя отцом.