Бывший. Вернуть семью

Глава 24. Егор

Она уверенно ведет машину, одной рукой держит руль, другая постоянно поглаживает полированную ручку переключения передач.

Не могу сдержать удивления. У Ярославы коробка автомат. А этот жест характерен для водителей механики.

Как она сказала - инструктор по экстремальному вождению?

Вот как. Это что-то новенькое. Когда мы были женаты, она не умела водить машину и, честно говоря, не собиралась учиться.

Поворачиваюсь и рассматриваю ее профиль.

Ярко-голубые глаза всматриваются в дорогу, оценивают ситуацию. Точёный носик гордо вздернут, соблазнительно-пухлые губы слегка распахнуты.

Смотрю на тонкую темную щелку между алыми губами и не могу оторвать взгляд. Они манят меня, возбуждают своей невинной игрой.

Хочется коснуться пальцами каймы ее губ, очертить их по контуру и толкнуться прямо в эту соблазнительную щелку пальцем. Прикоснуться к влажному горячему язычку...

Но нет!

Стоит Ярославе заметить мое внимание, как она поджимает губы. Ее взгляд становиться колючий, внимательный.

- Что? - она хмурит идеальные брови.

- Ничего, - откидываюсь и достаю сигарету. Меня реально с нее кроет.

- Здесь не курят! - чеканит она каждое слово.

- Да? - не скрываю сарказма и киваю на пепельницу на торпеде. - А это тогда для красоты?

Тянусь к высокому «стакану» для окурков.

Но Ярослава успевает положить на него ладонь и припечатать к торпеде.

- В моей машине НЕ КУРЯТ, - говорит он негромко, но очень упрямо. Впервые с момента нашей встречи я ощущаю в ней такую силу.

Хмыкаю.

- Хорошо, - убираю сигареты в карман, - как скажешь, дорогая.

Последнее слово произношу с нажимом, с издевкой. Я хочу уколоть им Ярославу, но раню себя.

Это слово.

«Дорогая». Не помню, называл ли я ее так раньше. Когда мы были вместе.

«Дорогая». Была ли она для меня дорогой?

О, она для меня была бесценной. Одна единственная. Во всем мире. Сказать, что я ее любил - ничего не сказать.

Я ее обожал. И это не просто слово. Это состояние. Каждую секунду своей жизни я думал о ней. Я любил ее, боготворил, хотел, желал. Я должен был быть всегда рядом, гладить и трогать ее, заниматься с ней любовью.

Я никогда не трахал свою Ясю, я ЛЮБИЛ ее. Это было больше, чем просто секс. Единение душ, тел, судеб.

Горько усмехаюсь и резко откидываю козырек от солнца.

Ярослава бросает на меня короткий взгляд.

Пиздец! Вспомнил, называется.

Теперь внутри опять ноет старая рана. Ее измена была не просто предательством. Это было убийство НАС. Один бог знает, с каким трудом я вырвал из сердца и души мерзавку. Рвал наживую, заливая все литрами водки. Я практически себя на две части разодрал.

Чтобы сейчас встретить ее опять. Счастливую, уверенную в себе и беспринципную... сучку...

- Приехали, - Ярослава глушит движок.

Смотрю в окно и испытываю странное чувство. В груди неприятно колет, на губах горчит разочарование. И это больница? Лучший в этом городе центр?

Старенькое трехэтажное кирпичное здание за покосившимся забором из металлического прута.

- Идешь? - Ярослава наклоняется ближе ко мне, перегибается между сидениями и пытается дотянуться до сумки на заднем сиденье.

Меня обдаёт ароматом ее фруктовых духов. Не приторно-сладких, а легких, с цитрусово-свежими нотками. Делаю вдох, еще один и еще. Хочу насладиться ее запахом, вобрать его в себя.

Он кружит голову и возбуждает.

Кровь моментально приливает к паху. Члену становиться тесно в штанах. Низ живота скручивает от желания.

Тяну руку, чтобы схватить мерзавку, прижать к себе...

Ярослава подхватывает сумку и выскакивает из машины. Скрипя зубами выхожу следом.

Тихий щелчок центрального замка, жужжание складываемых зеркал.

- Обещай, что не будешь устраивать сцен, - бросает Ярослава тихо, сквозь приклеенную к губам улыбку. Забрасывает ремешок сумки через плечо и кивает кому-то на этой чертовой стоянке.

- А должен? - протягиваю руку и ловлю ее локоть.

Она дергается. Но вырваться не может. Я держу тебя крепко, дорогая.

- Если Витя откажется с тобой разговаривать, - ее слова больно бьют под дых, а на губах все та же легкая приклеенная улыбка, - ты просто уйдешь. Обещай!

Смотрю в ее глаза. Голубые, холодные с упрямыми исками. Она смотрит с вызовом и несгибаемой твёрдостью.

Бывшая настроена решительно и без моего ответа не сдвинется с места.

- Обещаю...

- Мама! Мамочка! - раздается позади нас детский голос.

И вот сейчас с Ярославой происходит что-то невообразимое. Маска холодной суки не просто трескается, она осыпается к моим ногам.

Ее взгляд из надменного и упрямого становится живым, испуганным. Соблазнительно-пухлые губы распахиваются, округляются. Ее дыхание учащается. Ноздри трепещут.

Ярослава резко скидывает мою руку и оборачивается.

- Привет, мое солнце! - она садиться на корточки и ловит в объятия темноволосого мальчишку.

Я смотрю на них. Мысли мечутся в беспорядке. У Яси и Ярпольского есть ребенок? Почему я не знал об этом?

Виски пронзает острой болью.

Следом отголосок добирается до сердца. Тяжесть давит на грудь.

Мне невообразимо тяжело видеть Ярославу матерью ЧУЖОГО ребенка.

Малыш звонко целует Ясю в щеку. И заливисто смеется.

Растираю ладонью грудь.

- Мама, это твой друг? - слышу удивительно чистую речь у такого маленького ребенка. Сколько ему? Два? Вряд ли больше. Мы рассталась четыре года назад. Время на развод, на новые свидания, на беременность...

Малыш поднимает на меня удивительно ясные черные глаза в обрамлении пушистых ресниц и улыбается.

В голове что-то щёлкает. Слишком знакомый взгляд. Слишком родная улыбка. Кого-то мне этот малыш напоминает. И это не блондинка Ярослава.

Пока Ярослава что-то тихо говорит сыну, достаю смартфон.

- Алиса, покажи мне фото Олега Ярпольского... - отворачиваюсь от Ярославы и говорю тихо в микрофон.

Сжимаю смартфон и жду, пока колесико загрузки заполниться.

Я должен быть уверен.

- Очаровательный малыш, - выдыхаю хриплым шёпотом. Откашливаюсь. - Сколько ему?