Страница 21 из 70
Глава 10
Женя очень устала на работе. День был сумасшедшим.
Какие-то истеричные мамаши требовали немедленно позвать доктора, потому что их детям нужен был срочный осмотр прямо в холле перед регистратурой. Никаких доводов, что педиатрия располагается в соседнем с их корпусом, они не слышали. Орали, уставив в окошко раскрасневшиеся лица.
Когда поток истеричных мамаш иссяк, явились бабки. Те самые, что смотрят на тебя и не видят. Слушают, но не слышат. И не потому, что старые, слепые и глухие, нет. А потому что дико вредные.
После того как бабки выдохлись, явились их ровесники-мужчины. С ними тоже было не легче. И если бабки угрожали жалобами, то эти доходили до угроз физической расправы.
К пяти часам у Жени страшно разболелась голова. И она бы ушла с работы, будь у нее напарница. Но та снова взяла выходной. У нее опять что-то стряслось с ребенком.
Ровно в восемь Женя выключила компьютер, закрыла все шкафы, погасила свет в регистратуре и пошла переодеваться. Тут ее и настиг телефонный звонок.
— Добрый вечер, Евгения, не отвлекаю? Это старший лейтенант Мокрова. Узнали?
Женя была уставшей, злой. Ей так и хотелось выпалить, что узнавать она ее не обязана. Но номер телефона-то высветился. Женя при ней его сохраняла в памяти своего мобильника.
Бестолочь! Как таких до работы в полиции допускают?
Но вместо этого она коротко ответила:
— Да.
— Мы могли бы с вами поговорить?
— Говорите.
— Нет. Лично. Я сейчас возле вашего дома и…
— А я сейчас еще не вышла с работы, — перебила ее Женя все же сердито. — И с учетом пробок доберусь до дома через час сорок. Будете ждать?
— Буду, — неожиданно удивила ее Мокрова. — Жду.
И отключилась. А Женя, пока снимала халат и мягкие белоснежные туфли на пробковой подошве, все размышляла и тревожилась.
Что за необходимость возникла ждать ее возле дома так долго? Если были какие-то новости о ходе расследования, поделилась бы ими по телефону. Что-то как-то странно.
Могло, конечно, быть и так, что Мокрову дома никто не ждет и спешить ей некуда, но…
Застегнув до подбородка спортивную легкую курточку, Женя толкнула дверь поликлиники и вышла на улицу.
Августовский вечер дохнул на нее легкой прохладой, тленом тополиных листьев, облетевших уже неделю назад, и запахом близкого дождя. Он уже накрапывал. А она зонтик не взяла. И машину поставила далеко от входа. Мест напротив входа в поликлинику не было.
Досадуя на себя и на день, не задавшийся с самого утра, Женя быстрым шагом двинулась к дальней парковке. Еле успела добежать и сесть в машину, как дождь, мягко шелестевший редкими каплями минуту назад, опустился стеной.
Заперев машину, а она всегда это делала, как только в нее садилась, Женя позвонила маме. И это она всегда делала, едва в машину садилась. Мама, странно, не ответила. Всегда караулила ее звонки. А сейчас пропустила.
Наверняка снова готовится к посиделкам с подружками. Пироги печет или блинчики. Степан Михайлович очень любит ее блинчики. Даже готов за продуктами бежать, если чего-то не окажется в мамином холодильнике. А может, мама у него? А телефон оставила дома на зарядке?
Отправив ей сообщение с просьбой перезвонить и погасив очередную волну раздражения, Женя выехала с парковки.
Она довольно быстро добралась. Дождь разогнал всех? Тридцать пять минут вместо обещанных навигатором полутора часов. Отсутствие пробок и любимый джаз из динамиков немного умиротворяли. На подъезде к дому отозвалась мама. И, заливисто смеясь, доложила, что была с подругами на йоге.
— Это так восхитительно, Женечка! И Степан Михайлович соизволил с нами пойти…
Мама принялась перечислять диковинные названия различных поз, которые они сегодня освоили. Женя ее и слушала, и нет. Под звуки джаза и маминого голоса она почти счастливо улыбалась. Даже начала подумывать об отпуске, который уступала всем своим коллегам, потому что ей не с кем и незачем было куда-то ехать. Все красивые места она объездила с Вадиком. Или ей казалось, что они красивые? Потому что рядом с ним все было иначе.
Старший лейтенант Мокрова перепугала ее, появившись из тени, отбрасываемой разросшимися за лето кустами. Встала на ее пути у подъездной двери. Вот еще секунду назад там никого не было, и вдруг темный силуэт. Женя даже хотела закричать. И рот на всякий случай открыла, прижимая сумочку к груди обеими руками. И, как назло, никого вокруг.
— Не пугайтесь, это всего лишь я, — проговорила Мокрова, выступая из тени на свет. — Извините.
— Нельзя же так! — укорила ее Женя, прикладывая ключ к кнопке домофона.
— Вы быстро, — словно не слыша упрека, похвалила ее Мокрова. — Я даже не успела промерзнуть.
— Вы не на машине? — удивилась Женя.
— Нет. — Мокрова придержала подъездную дверь. — Чаем угостите?
А что ей оставалось? Конечно, Женя приготовила и чай. И замороженные мамой пирожки с курагой разогрела. И сыра нарезала. Села напротив старшего лейтенанта Мокровой, снова дивясь ее хрупкости. Как ее вообще в полицию взяли? Как, скажите на милость, ей преступников задерживать? Она даже пистолет в руках не удержит…
— Мы нашли вашу подругу, Евгения, — оповестила Мокрова, тщательно пережевывая разогретый пирожок.
— Олю? А она терялась?
— Она не Оля, — глянула укоризненно Мокрова. — Она Светлана Ильинична Горелова, уроженка Пермского края. В Москву приехала три года назад. И почти сразу вы познакомились. Так она рассказывает. Это так? Это правда? Не помните, при каких обстоятельствах?
Женя начала вспоминать.
Пыльный душный день июня трехлетней давности взорвался страшной грозой.
Они с Вадиком гуляли по парку и собирались прокатиться на аттракционе. Все равно на каком. Лишь бы ветер свистел в ушах. И тут гроза. Они забежали в первое подвернувшееся кафе. Все столики были заняты. Вадик взял им кофе. И, встав подальше от входа со стаканами, они начали пить его мелкими глотками. И тут Оля…
— Они сидели за столиком у окна, держались за руки и наблюдали грозу. Потом увидели, что мы жмемся у стены. Позвали нас за столик. Так и завязалось знакомство.
— Они? С кем она была?
— Со своим парнем. Он позже представился Алексеем. Фамилию не знаю, — опередила Женя вопрос старшего лейтенанта. — Я его с ней не часто видела. Она вообще не очень разборчива и постоянна была в связях. В последний раз, когда приходила ко мне в гости — сюда, вообще притащила таких непонятных типов, что…
— Что?